Забытая серенада

Прячущийся-в-Ночи пробирался все дальше, и вот увидел свою госпожу: та лежала на животе и закрывай лапами кровоточащие раны на глазах. Он уже чувствовал её пугающую ауру. Он взглотнул и пошёл ближе. Каждый шаг давался ему очень тяжело.

– Госсспожа, – прошелестел он и встал на одно колено, склонив вниз голову.

– Блудный сын вернулся, – подала голос Драконица и резко мотнула своей окровавленной мордой в сторону приспешника.

От одного этого жеста ему стало не по себе. Он почувствовал себя мальчишкой, случайно выбившим из рук прохожего дорогущую вазу и теперь, слушая нотации, ожидал наказание.

***

– Ядвига, мне не надо было уходить. Это я накликала беду на госпожу, – со слезами говорила лесная эльфийка.

– Успокойся, вытри слёзы и возвращайся на родину.

Они сидели на одном из ящиков, таком же пыльном как и все остальное в этой маленькой темной каморке под лестницей. Было ещё по-летнему жарко, но на улице под ногами уже лежали редкие желтые листья.

– Ты так думаешь? – Глафира плакала, лёжа на коленях у тёмной эльфийке, которая гладила её по голове.

– По крайней мере я так собираюсь сделать.

– И куда ты пойдёшь? – спросила та, садясь и вытирая слёзы.

– В Морской. Там на корабле к острову Льда.

– Зачем тебе туда, там же…

– Знаю, знаю, но на болотах не лучше. Там же сейчас самый разгар войны, а остров Льда только поставляет воинов в ряды Драконицы.

– Ви, могу с тобой пойти?

Во влажных глазах маленькой эльфийки светилась надежда и какая-то тайная грусть.

– П-почему ты спрашиваешь? – с недоверием, заикаясь, спросила та и немного отстранилась от лесной.

– Знаешь, в Граничном тоже неспокойно. Все готовились к приближающейся войне. Мне не были так рады, – на ее глаза вновь набежали слезы.

– Так. Хочешь, можешь идти со мной, – с деланной неохотой согласилась темная и, встав, вышла из каморки.

***

– Джави-ко, вы слышали, что Императрица погибла, – по голосу мальчишки было слышно, что он этим обеспокоен и расстроен.

– Неужели Дай-Тей услышал мои молитвы? – пробормотала кайночианка, скрывая тяжёлый вдох, а потом продолжила в полный голос, думая, что сокамерник её не услышал: – Слышали, и этому рады.

– Джави-ко, нельзя так говорить! – воскликнул Мелентий, и тут же, прикрывая руками рот, прошептал: – Прости.