Саид 4. Наследники клана

Все последующие дни я покорно валяюсь брёвнышком и выполняю все предписания врача. Последний мною доволен, о чём не забывает сказать Саиду и у него заметно поднимается настроение.

Вечер, уютная палата и Саид с дочерью пришли меня навестить. Алана показывает свою новую куклу, а я ругаю Саида за то, что балует девочку.

– Не лугайся, мам. Я сама поплосила папу купить эту куклу, – поясняет мне маленькая хитрюга. – У сталой сломалась лука.

– Когда же ты «р» начнёшь выговаривать? – вздыхаю я.

– Сколо, мам.

Саид смеётся, а я с вожделением ловлю эту его эмоцию.

– Я скучаю, – ловлю его за руку, прижимаюсь к ладони губами. Саид ласково проводит пальцами по моему лицу.

– Я тоже скучаю. Доктор сказал, что ты умница и скоро пойдёшь на выписку.

– Я действительно умница, – улыбаюсь ему, и Саид меня целует.

– Жених и невеста, жених и невеста! – хохочет Алана, закрывая глаза руками.

Вечер в кругу семьи подходит к концу. Скоро я опять остаюсь в окружении бесчисленной охраны, а муж, забрав дочь, уезжает домой.

Ночью просыпаюсь от женского крика. Он настолько пронзительный, что я вскакиваю от испуга. Не то чтобы крики здесь редкость, но в этот раз случилось что-то плохое. Я чувствую. Выхожу из своей палаты, тут же сталкиваюсь лицом к лицу с охранником. Он поднимается со стула, шагает ко мне.

– Что там за крики? – спрашиваю его, но он пожимает плечами и сходить узнать отказывается. У него, мол, другая задача.

– Ой, ну тебя, – вздыхаю я и ловлю бегущую по коридору медсестричку.

– Выкидыш… Девушку избили сильно.

– Ясно, – вздыхаю, провожая сестричку взглядом.

Уснуть у меня получается лишь под утро и то я не засыпаю крепко, а забываюсь беспокойным сном. Проснувшись, отодвигаю столик с завтраком, на который у меня нет аппетита, и выхожу из палаты, чтобы немного пройтись.

Дверь в соседнюю палату открыта и оттуда доносится женский плач. Я невольно застываю, увидев девушку, сидящую на кровати. На ней, кажется, нет живого места.

– У вас всё нормально? – зачем-то лезу к ней со своей заботой, хотя меня об этом никто не просил.

– Да где там нормально, – шмыгает носом та. – Я ребенка потеряла. Муж избил.

Я застываю у двери, не зная, чем ей помочь. Да и чем тут поможешь?

Прохожу в палату к девушке, про себя отмечаю, что она очень молодая. Лет двадцать не больше. А в глазах печаль всего мира.