Плач скрипки

– Мелкий паразит! – повторила женщина, перестав стучать веером по ладони и беспощадно схватившись за подбородок парнишки, так усердно, но очень уж медленно, по её мнению, поднимающего голову. Женщина, резко дернув подбородок вверх, заставила мальчика почувствовать растяжение кожи на кадыке, боль была невыносима. Но он знал, что плакать нельзя. И держался из последних сил. – Я разрешила тебе жить в моём доме не для того, чтобы ты нарушал правила и игрался, когда тебе вздумается. И раз ты живешь в МОЁМ доме, ты будешь выполнять МОИ требования! – женщина рявкнула ещё громче, только лёгкое, казалось, дуновение ветра игнорировало её черные возгласы.

Боль в шеи парнишки была уже адская, ещё чуть-чуть и кожа началась бы рваться, настолько сильно женщина задрала участок шеи.

Но мысли мальчика были не об этом. Он привык, что к нему так относятся, потому что так было постоянно.

Каждый день, ближе к полудню, мальчик должен был играть на жуткой скрипке в жутком присутствии в комнате его бабушки – мадам П.

. Мадам П. была женщиной строгой натуры и нрава, с жестоким позволением разрешала заниматься мальчику “самодурством”, как называла это сама мадам П., или, объясняясь более понятно, интересующими его вещами. А вот игра с соседскими “распущенными” мальчишками в планы её внучка не входило. По крайней мере, так она думала.

Мальчик был весьма сдержанным на свои чувства. Хоть так было и не всегда.

Несколько месяцев назад он ещё мог позволить себе что-то наподобие того, что называется проявлением чувств, но с переездом к своей бабушке, всё изменилось.

Его руки привыкли к адской боли, которую может принесли безостановочная игра на скрипке на протяжении более 16 часов в день. Всё это время мадам П. не позволяла мальчику заниматься чем-то таким, что могло вызвать неодобрение со стороны на него общества или же хотя бы той же Катрины, прислуги, которая, во время отсутствия мадам П. следила за мальчиком не меньше, чем ей платят за такие честные присмотры. Так что иногда все эти наблюдения доходили до абсурда, наподобие того, что, пока мальчик не сыграет всё представление безошибочно, он даже не имеет возможности восполнить такие повседневные потребности, как справление нужды.

Не говоря уже про сон или еду.

Впрочем, и это не останавливало мальчика продолжать играть на скрипке, ведь он знал – остановившись, будет хуже.

Так пасмурно и проходили все его дни, ночи, вечера, утро. Любое время суток, когда рядом он видел свою бабушку.