Плач скрипки

Удивительно, что, постоянно чувствуя сильное одиночество, сейчас он был на седьмом небе от счастья, ведь его ничего не сковывало. Никто не ходил хвостом, не говорил ему, как жить, что делать можно, а что нельзя. Он был счастлив. Искренне счастлив, как когда-то в любящем кругу семьи…

Виссарион поставил скрипку недалеко от раковины и принялся вымывать пальцы. Кожа на пальцах была оторвана, руки сильно болели, зудели. Кровь так и сочилась с  их кончиков. Лицо парнишки перекосилось, нет, не от вида крови, а от боли.

Мальчик вымыл руки, но кровь так и не останавливалась. Он достал из тумбочки под раковиной бинты и пластырь, попытался заклеить раны. Спустя неудачные попытки ему всё же удалось хоть как-то позаботиться о своих пальцах.

Раньше о них в основном заботился Родион, который мог умело наклеить пластырь так, что кровь переставала идти, а кончики пальцев вовсе не болели. Но сейчас не было никого, кто, как Родион, помог бы ему, или кто, как Катрина, просто издевательски посмотрели бы на него, не давая при этом никак помочь себе.

Юношу немного удивил тот факт, что сейчас никто не должен был лезть в его жизнь и следить, чтобы он не натворил бед. Впрочем, Виссарион никогда и не был таким уж глупым ребенком, благодаря чему он позволял пазлам в голове сойтись и составить полную картинку происходящего: мадам П. была уставшей и измученной, потому что прекрасно понимала, что оступилась, давая себе возможность поделиться с другими информацией о Виссарионе, о котором никто не должен был знать по ее хитрым планам.

Расправившись с руками, парень намочил бинты, взял скрипку, и принялся оттирать кровавые следы с инструмента. Он не делал этого давно, так что виду скрипки позавидовать было нельзя, она была напрочь залита слезами, болью, кровью… Чем угодно, только не желанием играть на ней.

Виссарион старательно оттирал след за следом, ожидая, когда на смену слою боли придет слой дерева. Не заметив, как пролетело время, он даже и не сразу понял, что произошло. А произошло то, что парнишка перестарался и вместе с пятнами случайно смыл слой лака.

Теперь перед ним находился музыкальный инструмент с гигантской дырой на грифе.