Эйфория

Демон растворился, материализовался в другом углу комнаты и продолжил за нее: – …к колодцам глаз твоих идут на водопой[1 - Шарль Бодлер, «Цветы зла». Прим. ред.].

Опершись о стену, Ева обняла себя за плечи и тоскливо, с ожиданием посмотрела в его сторону.

Глава 2

Некоторое время Демон внимательно вглядывался в лицо Евы, затем стремительно направился к ней.

– Какие у тебя всегда идеальные брови, – произнес он, – и укладка, и контур помады.

– Говори, Демон, не останавливайся.

– Сразу видно, что тебя никто не целует. Нет ни единого шанса, что кто-нибудь размажет помаду в страстном поцелуе или в порыве непреодолимых чувств взъерошит прическу. А глядя на постоянно стиснутую челюсть, можно понять, что твой нежный ротик редко приоткрывается от вожделения. Влажный язык и более пикантные части мужского тела там редкие гости. К слову сказать, то, как выглядит женщина и насколько она ухожена, очень точно показывает ее веру в свои шансы быть раздетой.

Ева демонстративно оскалилась.

– Верую! – выпалила она.

– Credo quia absurdum[2 - Верую, ибо абсурдно (с лат.). Прим. автора.], – слетело с его алых матовых губ, когда-то вкушавших плоды из сада самой Клеопатры.

– Что ты сказал? Повтори, – не унималась Ева.

– Это латынь, ты все равно не поймешь.

– Я что, по-твоему, совсем дура?

– Да нет, не совсем, – прозвучал вдумчивый, без тени иронии голос Демона.

– Вы, мужчины, бываете просто отвратительными!

Согнувшись, Ева выставила перед собой указательный палец, словно солдат в штыковой атаке.

– Как твой бывший? – мгновенно продолжил Демон в форме вопроса.

– А чего это ты его вспомнил? – от гнева в ее голосе не осталось и следа. Ева села на диван в ожидании ответа.

– Да вот, нашел твое прощальное письмо.

Через мгновение Демон уже лежал на диване, закинув ногу на ногу и расположив голову на коленях Евы.

– Позволишь? – спросил он, указывая взглядом на письмо в своей руке. И даже не ожидая ответа, он начал читать с интонацией декадентки, изнывающей от скуки и роскоши:

– «Милый, родной, нежный», – он усмехнулся, – ты забыла, как его зовут?

Брови Евы взлетели вверх.