Конкистадор

Единственным переводчиком во всей флотилии, оставшимся верным испанцам, был юноша с острова Гуанахани, получивший при крещении в Барселоне имя младшего брата адмирала – Диего Колумб.

25 ноября бросили якорь у Монтекристи, рядом с рекой, которую Колумб назвал Рио-де-Оро. Отряд моряков, исследовав побережье, обнаружил два трупа, на шее одного из которых была затянута испанская веревка из эспарто, но тела оказались настолько обезображены, что невозможно было даже понять, принадлежали они белым или индейцам.

Все больше недобрые предчувствия стали одолевать моряков по поводу судьбы тех людей, что остались в Ла-Навидад. Куэвас, спустившись на берег, нашел еще два разложившихся трупа, причем один из них был с бородой – верный признак того, что тело принадлежало белому человеку.

Однако адмирал и еще несколько членов экипажа сомневались в том, что туземцы могли напасть на гарнизон Ла-Навидад, учитывая то простодушие и непринужденность, с которой они подплывали к флотилии на своих каноэ и поднимались на суда для обмена с командой.

Вечером 27 ноября прибыли к бухте Ла-Навидад, курсируя на расстоянии лиги от побережья из-за опасения напороться на скалы, среди которых во время первого плавания потерпела крушение «Санта Мария».

Тропическая ночь стремительно охватывала темнотой побережье, и потому никто не мог рассмотреть его очертаний. Нетерпеливый Колумб, дабы избавиться от своих сомнений, приказал произвести два залпа из пушек. В форте Ла-Навидад было оставлено несколько артиллерийских орудий, и они, несомненно, должны были ответить на этот сигнал.

Звук выстрелов эхом прокатился вдоль берега. Наступила тишина. Напрасно капитаны кораблей и их помощники прислушивались в надежде услышать хоть какой-нибудь отклик. Ни света, ни звука.

Куэвас и Лусеро были охвачены тревогой, поскольку находились прямо напротив того места, где, как они думали, погиб их враг Перо Гутьеррес. Если по какому-либо капризу судьбы он всё же выжил, то донес бы на них адмиралу!

Но в то же время они сокрушались по поводу мертвой тишины непроглядной ночи, свидетельствующей о том, что не осталось и следа от этого маленького поселения, зарождение которого происходило на их глазах.

Несколько часов члены экспедиции провели на кораблях, охваченные то унынием, то надеждой. В полночь к адмиральскому судну приблизилось каноэ, и индейцы издали поинтересовались, прибыл ли на нем сам Колумб.