Конкистадор

Лусеро удивилась легковерности Фернандо при их расставании в Кордове:

– Неужели ты всерьез думал, что я могла оставить своего мужа без поддержки и не последовать за ним?

Чтобы избежать возражений со стороны своей матери и доктора Акосты, она притворилась покорной, держа в секрете свой побег в Кадис. До места она добралась в сопровождении одного погонщика из «новых христиан». Впрочем, ее будущее материнство вызывало уважение окружающих, удерживая от тех соблазнов, которые могла внушить ее молодость. Так она и оказалась в Кадисе, чтобы вновь пересечь Океан, но теперь уже в женском обличье.

Все возражения Куэваса оказались бесполезны. Поскольку дон Алонсо одобрял все, что сделала Лусеро, и лишь от него зависело быть ей на корабле или нет, молодой человек смирился. По закону во флотилию допускались только мужчины. Изначально короли дали согласие на погрузку тысячи двухсот человек, однако с учетом всех тех, кто получил разрешение в последнюю минуту, а также тех, кто прятался на кораблях, чтобы объявиться лишь после выхода в открытое море, их численность перевалила за тысячу шестьсот.

Кроме того, на кораблях более или менее тайно находились несколько переодетых женщин низкого происхождения, которые следовали за своими возлюбленными – моряками или солдатами. Таким образом, единственной женщиной, которая оказалась на корабле на законных основаниях с разрешения капитана, была Лусеро, хотя самого адмирала не стали ставить об этом в известность до выхода в море.

25 сентября 1493 года еще до восхода солнца участники экспедиции вышли из Кадиса.

На Канарских островах они закупили телят, коз и овец, чтобы разводить этих животных на острове Эспаньола, а также кур и другую домашнюю птицу.

На каракку Охеды, палуба которой превратилась в стойло для лошадей, погрузили еще восемь свиней, которые впоследствии сбежав в горы, необычайно размножились на новых землях и образовали там целые дикие стада. Лекари и знахари экспедиции также захватили с собой с Канарских островов семена апельсиновых деревьев, лимонов и других фруктов, чтобы развести на вновь открытых островах те сады, что в древности дали Канарам название Сады Гесперид.

Куэвас беспокоился за здоровье своей жены. Оставались считанные месяцы до родов, и он опасался трудностей экспедиции и тяжелых последствий. Однако это плавание оказалось таким же простым и приятным, как и первое. Почти все время шли под попутным ветром, да и море оставалось спокойным.