И только сладкие моменты длятся вечно

Ярость, подобно карточному джокеру, занимает место эмоций, которые нас «грузят», и мы превращаемся в совершеннейших тиранов. Феномен хорошо мне знаком – я его испытала на практике. Несколько лет назад я сумела справиться с тяжелейшим испытанием в моей жизни, но отпугнула почти всех друзей.

Не знаю, почему я сорвалась на твоего папу. Наверное, все дело в его спокойствии. Я счастлива, но мне страшно, а он просто счастлив. Восхищается твоим носиком – и не замечает маски, которая его прикрывает, любуется дочкой, абстрагировавшись от проводов и трубок, поддерживающих в тебе жизнь, и не задается фатальным вопросом «А что, если…».

Наверное, бешусь я по очень простой причине: он может в любой момент вернуться домой, но не делает этого, и все им восхищаются. А может, он просто попал под горячую руку. Тех, кого любим, мы терзаем самым жестоким образом.

Я была к нему несправедлива.

Я остыла.

Успокоилась и прошептала:

– Прости меня.

Он не ответил. Даже головы не оторвал от подушки и не взглянул на меня.

Я вызвала медсестру, отдала ей бутылочку с молоком, легла и, уже соскальзывая в сон, услышала голос твоего отца:

– Ты кричишь – и тебе становится чуточку легче, я молчу, но мой страх неотличим от твоего.

Шарлин

16:54

Ку-ку, дорогая, это мама!

Прочла, что в Лондоне автобус попал в ДТП, напиши мне. Целую. Мама

17:23

Привет, мамуля, это Шарлин, пишу тебе из Ада (шучу!).

Торчу в пробке.

Как чувствовала, что надо ехать на велосипеде.

17:24

Ха-ха.

Надо было тебе стать юмористкой.

Не забывай надевать шлем, когда седлаешь велик.

Целую. Мама

9. Элиза

Эдуар больше не боится дверей. У него новое увлечение: он вообразил себя бобром и грызет журнальный столик, покушается на ножки гардероба в прихожей, бросается на кухонный шкафчик. Стружкой пока не какает, и на том спасибо. Ветеринар называет его состояние депрессией.

– Хозяин ушел, и Эдуар решил, что его бросили. Я пропишу лекарства, но вам придется помочь ему справиться.

Играйте с вашей собакой, пусть пес почувствует свою значимость.

На обратном пути я наблюдаю за Эдуаром в зеркале. Он лежит на заднем сиденье, положив голову на лапы, и меланхоличным взором смотрит в пустоту.

Не знаю, что и делать. Я и со своими чувствами едва справляюсь, мне не до собачьих сантиментов! Останавливаюсь у подъезда, хватаю телефон и звоню Тома. Он отвечает после четвертого гудка:

– Привет, мам!

– Привет, милый.