Провинциалка 2. Дорога назад

Точно удар хватит…

– Вы не могли бы говорить потише, – виновато улыбнулась тётушке, на что та обреченно покачала головой.

– Ну дура, ну дура. Неужели до сих пор этот подлец не знает?

– Нет, – скорбно склонила голову и тут же подскочила, когда за спиной послышался голос Матвея.

– О чём это я не знаю? – подошёл к нам впритык.

Подозревающий прищур, холодный блеск темных глаз… Да, дорогой. Вот так я взяла и рассказала тебе.

– О Стешиной беременности, – невозмутимо ответила тётушка, а у меня под ногами земля разверзлась.

* * *

Казалось, даже время остановилось. И тишина. Если бы где-нибудь в доме летала муха, я бы услышала её жужжание. По спине скатилась капелька пота, а сердце пропустило пару гулких ударов и замерло в ожидании. Замерли все. Кроме Елены Львовны. Она со скучающим видом рассматривала свой алый маникюр и иногда лениво поглядывала на Севера.

Матвей же перестал дышать. Я даже приготовилась предоставить ему первую помощь, хотя, вернее было бы добить.

Медленно перевёл взгляд с тётушки на меня и остановился на животе. Можно подумать, доказательства ищет. Идиот.

– Как это… Кто? – каким-то замогильным голосом спросил, что колени подогнулись.

– Не знаю пока… Рано же ещё, – решила, что он имеет в виду пол ребёнка.

– Папаша кто?

От такого хамства я даже рот открыла. Он же пошутил сейчас? Нет, можно, конечно, всё списать на шок, но хоть немного серого вещества у него должно же было остаться!

– Дааа, – протянула Елена Львовна, расстёгивая куртку.

Спасибо вам Елена Львовна. Низкий поклон. А мне этого истукана как теперь из комы выводить?!

Правда, через пару мгновений он очухался.

– Стеш, это чё это? Правда залетела, что ли? Это мой ребёнок?

Второй раз задал идиотский вопрос.

– А если я скажу, что не твой?

– Тогда я тебя грохну.

– Тогда твой.

– Стеша, блядь!

– Да твой! Твой! Вспомни, как презерватив порвался! Вспомни, что мы делали по пути в Чекалин! По-твоему, ветром мне надуло?! – сорвалась на крик и даже защипало в глазах.

Это же надо! Козёл недоразвитый!

Стало невыносимо обидно и горько. Снова к горлу подступила тошнота и я, закрыв рот ладошками, бросилась в туалет.

* * *

Такого шока я, наверное, никогда не испытывал. Как будто монтировкой по темечку. Вот блядство.