Помни обо мне. Две любовные истории

В лунном свете он был похож на скульптуру мифического героя. Держась теневой стороны улицы, они тронулись дальше.

– Разве это больно? – повторил, озираясь по сторонам, Лавр. – Вот когда у лошади Александра Васильевича Суворова оторвало ядром морду… И он пеший со шпагой в руке кинулся на янычар. Когда он был сражен картечью в бок чуть ниже сердца… Знаешь, что такое картечь?.. Упал без чувств, и его засыпало песком…Когда его отнесли в сторону, и он пришел в себя…

– Как ты можешь говорить так, когда у тебя такое? – в ужасе воскликнула Софья.

Светлый рукав, которым она обмотала плечо Лавра, стал темным.

– Потому и говорю так, – улыбнулся Лавр, скрипнув зубами. – Едва он пришел в себя, тут же собрал остатки войска и увлек их за собой. Пуля пробила ему предплечье, слева. Как у меня. Он стал истекать кровью, благо дело было на море…Вон река…

Они стали спускаться к реке. Лавр шагал вниз размашистым шагом. «Верно, ему совсем дурно, – подумала Софья, – раз не подает мне руки».

– Ему промыли рану, – продолжал говорить Лавр, – перевязали платком.

Он почти вбежал в воду.

– Не заходи, – не пустил он Софью в реку. – Вода ледяная, простынешь.

Софья зашла, однако, в воду и стала промывать ему ледяной водой рану.

– Как бы не застыла, – озабоченно произнесла она. – Надо чем-то укутать, – она резким движением оторвала второй рукав от платья.

– Ничего, заразы меньше пристанет, – застучал зубами Лавр. – Нет, ты посмотри, задрожал! – хохотнул он. – Это я, Сонечка, наверное, испугался…Шкатулка где?

– Там же, под диваном.

– Под диваном не найдут. Не догадаются. Водки бы где раздобыть, – Суворов стучал зубами. Софья обеспокоенно посмотрела на него, пощупала ему лоб. Лоб его горел.

– Пойдем к моему брату.

Лавр удивленно взглянул на нее:

– Не боишься?

– С тобой, нет.

***

В доме света не было, все спали. Пришлось долго стучать в дверь. Дверь открылась, появился с лампой Джания. Провел лампой перед собой. Он был в одних кальсонах, которые контрастно белели на его медвежьем теле.

– Заходите, – произнес он по-русски, передал лампу Софье и закричал кому-то вглубь дома.

Лавр зашел первым и без сил опустился на стул.