Неодинокий Попсуев

Что-нибудь из брака, – он отвернулся и шепнул Свияжскому: – Годную дай.

Прогнали изделие по линии, прибор показал «годное». – А почему «годное» показывает? – нахмурил брови главный.

– Потому что годное, – ответил Попсуев, найдя в паспорте и журнале данные на изделие.

– Не может быть! Брак ведь. Еще дайте.

Принесли из брака. Прогнали. Из пяти четыре подтвердились, пятое прошло в годные.

– На границе, – не глядя на прибор, сказал Попсуев, сверившись с паспортом и журналом. – На пять единиц границу сдвинуть, и не пройдет.

– И как это у тебя получается?

– Хороший шахматист в дебюте видит эндшпиль.

– Хороший… шахматист… дебют… Проверьте настройку прибора. – Рапсодов, явно раздосадованный тем, что не понимает, как мастер «видит» брак, махнул рукой на линию.

Попсуев позвал Михайлова: – Стас, проверь настройку.

Рабочий проверил, но пропустил один необязательный момент, не перещелкнув рычажок в конце. Рапсодов патетически произнес: – Как же так! Это ж дебют!

Михайлов стал убеждать главного в правильности настройки, но это не было убедительно, поскольку кто был он и кто Рапсодов!

– Чего ты споришь? – громко сказал Попсуев.

– Хороша же смена! – бросил главный инженер. – Настройку не могут проверить! Как же продукцию выпускаете? На взгляд мастера?

– Как надо выпускаем! – сказал Попсуев. – Мне и прибор не нужен.

– Да-а? – удивился главный. – Совсем что ли?

– Совсем.

– Ну, знаете ли… – Рапсодов поискал глазами руководство участка и цеха, нашел Берендея, тот на полголовы возвышался над всеми.

– Он еще молодой специалист, – сказал Закиров.

– Тем более! – едва не испепелил его глазами Рапсодов.

Зашли на участок контроля. Попсуев открыл паспорта изделий и технологический журнал, взял с транспортера несколько штук и положил их с разрывом на линию контроля.

– Вот это одно брак, а эти годные. Стас, запускай! – махнул Попсуев рукой Михайлову; лента поползла.

– Да, брак.

– Намного? – спросил главный.

– На десять единиц. Много.

Вторую группу приборы пропустили. Михайлов приплясывал от гордости, Закиров светился, Берендей сыто смотрел на Рапсодова.

– Как фамилия? – главный хмуро глядел на Сергея.

– Попсуев.

– А, спортсмен. – главный задумался.