Одержимость. Книга вторая

– Ни хрена себе новости! – брови Ильи поползли вверх. – И что?

– Да я с горяча протупил конкретно… На аборт её начал посылать… Обиделась и пошла спать к дочке. Теперь, вроде как, жалею… В общем, хрен его знает, что делать.

– Идиот. А что не так-то? Я вон Арину уже два месяца склоняю, никак не хочет, – Илья с досадой поджал губы.

Больная тема.

– Да не знаю. Я и не против, в общем… Но, бля, сейчас время такое. А тут ещё за одного переживай…

– У тебя обязанность такая – переживать. А детей надо рожать.

– Да я за ночь уже чего только не передумал. Надо бы извиниться перед ней что ли…

– Дерзай. Я бы, конечно, такой херни не простил, но я же не беременная баба. Поздравляю, папаша, – заржал Ворохов под звучный аккомпанемент мата в исполнении Бугая.

– Ладно, о делах семейных позже. Что там с заказчиком «попугать меня»? Ребята раскололи исполнителя? Как-то долго мы кота за яйца таскаем, тебе не кажется?

– Да не знает он нихера. Сколько уже в кутузке его маринуем, любой бы сдал… Не видел он его в живую.

– Твою мать, Жень! Одно и то же ты мне каждый день мусолишь! Значит, надо пустить слушок, что этот придурок заговорил! Заказчик трухонёт по-любому! Вспомни Муху! Пусть за этим так же придут, а мы их тёпленькими и возьмём! Мне что учить тебя работать?

– Ладно, не кипишуй, Илюх. Что-нибудь придумаю. А что с двойником там? Ты разобрался?

Илья судорожно выдохнул и заскрипел зубами.

– Я не знаю, Жень… Мистика какая-то.

Арина сделала внушительный глоток вина и, услышав звонок своего мобильника, с горечью улыбнулась. Ну, разумеется муж. Как же! Ведь его зверёк посмел выйти из клетки!

– Да, – короткое «как бы приветствие».

– Что «да»? Ты почему из дома ушла, мне ничего не сказала? – даже сейчас грубоватый, с некой хрипотцой, голос Ильи кружил ей голову.

– Ты говорил, что я могу ходить на прогулку.

– Не ходить, а ездить, Арина. То есть, в машине, с водителем.

– А разве ты не знаешь, где я сейчас? Или может, твои обезьяны не ходят за мной попятам? – возможно, это два бокала вина помогли Арине осмелеть, а может – просто устала от тотального контроля, в то время, как сам муженёк развлекается где-то по ночам и явно не сам с собой.