Елена Прекрасная

Брюнетка взяла шатенку за руку и шагнула в зеркало.

Перед «Ротондой» Елена запнулась о выбитый булыжник и едва не растянулась на грязной мостовой. Тетушка успела поддержать ее. На веранде кафе за небольшим столиком с белой столешницей и тоненькими черными ножками на плетеных стульях из ротанга сидели Модильяни в черном вельветовом костюме и элегантная дама лет двадцати в широкой соломенной шляпе с страусиным пером. Она напоминала антилопу. Елена с неприязнью отметила, как гибка и грациозна эта восточная горбоносая красавица.

В ней было то, чего не было больше ни в одной из посетительниц «Ротонды». И не только в эту ночь, но и вообще никогда. Дама была явно увлечена беседой. Амедео же, остро поглядывая по сторонам в неистребимом азарте поиска новых моделей, нараспев читал:

«О, эта плоть живая!

Как облачко взлетая,

Ложатся кружева –

И не нужны слова

Губам, огнем объятым…»[5 - Перевод с французского Михаила Яснова.]

– Привет, Моди! – поздоровалась с художником брюнетка, бесцеремонно прервав его декламацию.

Его партнершу она проигнорировала. – Верлен? Составим компанию? На минутку.

Модильяни недобро сверкнул глазами, но ничего не сказал. Встал и придвинул стулья за присоседившимися дамочками.

Брюнетка держала в руках синюю папку. Моди обеспокоенно глянул на свою. Та лежала на столике рядом с ним.

– Ты забыл подписать, – Кольгрима протянула художнику рисунки.

Амедео посмотрел на них, задумался, припоминая что-то, отрицательно покачал головой.

– Это не я рисовал.

Где ты взяла их?

Кольгрима поджала губы.

– Моди! Ты что, был так пьян, что не помнишь, как рисовал эти силуэты?

Амедео схватил остро отточенный карандаш и, продирая им листы, поверх рисунков поставил свою подпись. Потом резко встал и, не прощаясь с Кольгримой и Еленой, потянул гибкую партнершу за руку:

– Пойдем, Анна!

– Кто это? – спросила Елена. Она не уловила свой голос и не разобрала, что ответила тетушка. Она слышала лишь стук своего сердца! – Да, это она, Анна Ахматова, – прошептала бедняжка.

Вступление и каприз

– Расстроилась? – Кольгрима прикрыла ладонью руку воспитанницы, комкавшую рисунок. – «В предвкушении мгновения радости», – прочла тетушка. – Брось! Нашла из-за кого. В твоем списке – кто под вторым номером? Нумеруешь ты! Назови его первым. Да он и без тебя Первый. А этого, – тетушка кивнула на рисунок, – считай прологом, вступлением, интродукцией. Как он, возьми и зачеркни и напиши новое слово.