Охота на Анжелику

«Волнительная женщина» всплыло в мозгу полузатертое определение из старого романа. Но это было так, Лика являла собой образец волнительной женщины, во всяком случае, для него, Кирсанова. И это нужно было, в конце концов, признать. Как и тот факт, что наличие у нее мужа, раздражало.

Их взгляды зацепились друг за друга, и что-то надо было срочно сказать, чтобы прервать это многозначительное пугающее молчание. Но в голову лезла всякая чушь от «я встретил вас и стал заикой» до «я вас хочу, чего же боле». А она, тоже хороша, таращится на него во все глаза, моргает, но взгляда не отводит.

Провокация! Чистой воды провокация!

Тут они одновременно отвернулись, она посмотрела на нетронутый кофе на тумбочке, а он на кипу одежды на кресле. Кирсанов прищурился, пытаясь контролировать себя, и снова уставился ей в лицо, а она принялась что-то высматривать на ковровом покрытии. Дело пахло керосином, причем с каждой минутой все сильнее.

– Мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь, – наконец, глубокомысленно изрек Кирсанов, когда игра в молчанку стала невыносимой.

 – Это, конечно, твое дело, но если хочешь, чтобы я тебе помог, то будь откровенней.

Оставалось только вскинуть руку в индейской манере и брякнуть: «Я все сказал».

– А ты действительно хочешь мне помочь? Без этих твоих приколов? – спросила Лика с сомнением в голосе.

«Ну, прямо Красная Шапочка, в поисках спасителя от злого волка», – мелькнуло у Кирсанова в голове. С одной стороны он никогда не рвался спасать сирых и убогих, не любил, когда женщины его одолевали просьбами, но тут, он сам напросился, как ни крути.

– Хочешь, не хочешь, но как-то неудобно бросать тебя в таком состоянии, – изобразив равнодушие, пожал он плечами. – Мы вроде бы успели подружиться…

– Черт с ней, буду дровосеком, спасу ее от волка! – решил Кирсанов, прикидывая, что запросит с нее в качестве благодарности. Даже самому себе он не признался бы в тот момент, что полностью увяз, «как пчела в сиропе», так, кажется, поется в песне у Макаревича? Да, с ним творилось что-то неладное.

Вообще-то, он не признавал никаких сиропных признаний, лунных серенад и сопливых сонетов. Он был суровый парень, этакий непробиваемый и жесткий Кирсанов, умеющий пригибать под себя этот мир и женщин, его населяющих. Откуда же свалилась на его голову эта Красная Шапочка? «С лестницы, вот откуда», – вспомнил он и усмехнулся.

При виде этой его усмешки, Лика засомневалась – сказать или не сказать? Она же не знала, что имеет дело с крутым чуваком.