Пирожок и Парижанка

На работе нужно уволить двадцать человек, и, конечно же, начальство свалило это все на меня. Андрюша появляется когда захочет и сможет – совсем расслабился. Принимает меня, как должное. А нужен ли мне такой мужчина? Про крем даже не вспомнила. Старею и махнула на себя рукой…»

В четверг-пятницу – ну хоть застрелись: «На работе одни проблемы и претензии. Хоть увольняйся. Майка сама выносит мусор. С Андрюшей надоело делать вид, что мы – пара. Так и хочется сказать „когда же ты уже исчезнешь из моей невеселой жизни“.

А в субботу – вдруг: «Вроде бы я даже, как будто, счастливая женщина. Любимый подарил романтический завтрак на балконе – с прекрасным видом на краснеющую рябину. Дочь – подружка, красавица, и муж у нее – хороший мальчик. Выгляжу так соблазнительно, что даже кружевной пеньюар не нужен – в старых джинсах – просто секси-герл с рекламы новых презервативов.

И как после этого можно смотреть на жизнь глобально?

– Ты слишком самодостаточная, – говорил Андрюша с восхищением. По-видимому, он уважал сильных женщин. При этом, не забывал о себе. Не забывал давать ей понять, что он-то… ого-го… какой сильный и уверенный в себе мужчина. Способный восхищаться сильной женщиной.

«Все, что „слишком“, – то – не здраво, – думала Ева, – Ах Андрюша, если бы ты мог видеть не только то, что снаружи, а и то, что внутри!»

А внутри было много-много сомнений.

На первый вопрос можно было ответить «а потому что….» И мысленно показать себе язык, напоминая о том, что, несмотря на все утверждения о выборе женщины, на самом деле в жизни бывают и такие случайности – мужчин было много, но зацепился именно этот. Несмотря на всю твою силу, Ева, и самодостаточность.

Со вторым вопросом было сложнее. Он предполагал более четкий ответ. Вопрос «зачем» для Евы вообще имел особое значение. Как с миссией организации. Когда они всем отделом пытались сформулировать миссию своей компании, на первый план все время вылезали то цели, то стратегия, то «полезности».

– Ответьте честно на вопрос «зачем», – посоветовал тогда Мартин Беркли, видя их мучения и полную неразбериху в понятиях.