Страшная сказка

Поджав губы, я нашла в себе силы поднять глаза. Только усилием воли, скажу я вам, я не повторила за отцом его изумленное «А-ааах…». Мне даже пришлось поджать губы. Видит бог, я совсем этого не хотела.

Почти вся левая щека матери приобрела глубокий бордовый оттенок. Темно-желтый тональный крем, которым женщина щедро замазала половину своего лица, едва ли скрывал масштабы всей катастрофы. Мне, как и отцу, прекрасно были видны фиолетовые сгустки крови, спекшиеся у нее под кожей. Зрелище было не из приятных, но тем не менее мы с отцом не могли отвести от него глаз.

– Кто… – отец поперхнулся куском мяса, закашлялся, грубо сбросил мою руку, пытающуюся дотянуться до его спины, и только через минуту наконец смог вымолвить: – Кто это сделал?

Мать ему не ответила. Опустив глаза, словно грешница, она молча смотрела на свои руки. Мой отец, конечно, боялся услышать ответ, но знал бы он, как было страшно мне!

– Отвечай! Кто этот подонок?!

Я, замерев, не сводила глаз с матери.

«Ну давай же, скажи ему… Пусть он узнает всю правду о наших с тобой отношениях. Скажи ему, как тебя, словно клоуна перед выступлением, разукрасила собственная дочь. СКАЖИ ЕМУ, МАМА, НУ ЖЕ, СКАЖИ!»

Вдруг мать подняла свои глаза, васильковые радужки которых, точно только что опыленные бутоны, запорошились воздушной пыльцой, и посмотрела прямо на меня. И я бы, возможно, поверила ее внезапно потеплевшему взгляду, которым она меня одарила, если бы в этот момент ее брови слегка не приподнялись, а уголок ее губ чуть-чуть не потянулся бы вверх.

О, дьявол!

Я раскусила ее в один миг, я сразу все поняла. Стать послушной, образцовой дочерью, такой серой мышкой, никуда не высовывающейся и всегда соглашающейся с умными взрослыми, взамен на молчание.

Нет, мамочка, слишком это дорогая цена.

Я слегка качнула головой и улыбнулась ей. Едва заметной улыбкой, чтобы не увидел отец – хоть он и смотрел только на свою «дорогую», я не хотела рисковать.

А ее брови поползли еще выше. Может, она не ожидала от меня такого безрассудства или думала, что я не понимаю всей серьезности своего решения, однако я понимала. Я знала, что она не блефует, знала, что меня ждут крупные, намного большего размера, чем могло мне сулить общение с Марком, неприятности, но тем не менее я еще раз упрямо качнула головой. Уж кто-кто, а моя дорогая мамуля должна была знать главную черту моего характера.