Останься моей

И в то же время я одергиваю себя, и думаю о том, что он до раздражения наглый и самоуверенный. И он в принципе не может быть рядом со мной.

Что ты творишь, Роксана? Зачем позволяешь вовлекать себя в нечто опасное, способное принести тебе массу проблем?

Он устраивается на водительском, и не успевает и слова промолвить, телефон в его руках оживает.

– Прости, – бросив тихое, он принимает вызов, в это же время заводит мотор, выезжая на проезжую часть.

Его длинные пальцы прижимают телефон к уху. Какие они ровные и красивые.

– Да, – рявкает в трубку грубым голосом, так что мороз пробегает по коже. – Я занят. Мне плевать, решайте самостоятельно этот вопрос.

Он сбрасывает вызов. А я будто только что в себя пришла. Набравшись смелости, решаю покончить со всем происходящим.

– Послушайте… это сплошное недоразумение.

Он бросает на меня беглый взгляд.

– Я не давала вам ни единого повода думать, что у нас что- то выйдет.

На его губах улыбка.

– Ты переживаешь за свой возраст? Брось, Роксана, он не имеет значения.

– Ваши слова – лишнее доказательство того, что мы из разных вселенных. Говорить женщине о ее возврате – верх неприличия.

Он останавливается на перекрестке. Резко подается ко мне, сокращая расстояние между нашими лицами до нескольких сантиметров. Злость, пылающая в его глазах, заставляет меня испуганно замереть.

– Верх неприличия, когда в глазах такой красотки страх и тоска. Верх неприличия, быть зацикленной на условностях и правилах, и быть несчастной, – в его голосе та же злость, что и в глазах.

– Роксана, ты же красивая баба, так почему элементарные цветы ввели тебя в такой ступор? Твой муж – полный кретин, потому что его жена несчастна. Твои глаза должны сиять, ведь природой тебе дано все, чтобы ты была счастлива. А ты напиваешься на вечере, сбегаешь, только бы не возвращаться туда.

Он говорит так, словно знает обо мне намного больше. Будто мы знакомы не один день. В его глазах столько ярости, словно ему есть до меня дело. Этот мужчина сводит меня с ума.

– Еще вчера вы назвали меня уродиной…

В моем голосе презрение и усмешка. Я не хочу вслушиваться в его слова. Что он может знать обо мне?

Он засмеялся. Откинулся на спинку сидения.