Естествознатель. Книга 2. Тернистый путь

Серые родниковые глаза его смотрели холодно и неприязненно, как будто он мог усомниться в чистоте намерений их новой спутницы.

«Но это он зря…» – думала про себя девочка. Она не заслуживала таких подозрений. Сколько лет она мучилась, живя у старухи! И за свои вымученные страдания она должна была еще терпеть это холодное, почти заносчивое обращение!

– Ларри, – тихо и ласково проговорила Сури. – Расскажите мне про Вингардио.

Добряк расхохотался и потер широкой ладонью свои пышные усики.

– Да что тут рассказывать, моя милая? Может, и сама с ним встретишься.

– Он ваш предводитель? – настойчиво интересовалась девочка, словно от этого зависела вся ее жизнь.

– Да, что-то вроде того, – ответил коротышка. – Он не просто человек, а, как бы тебе объяснить… Естествознатель. Именно благодаря ему все мы получили возможность стать такими же…

– Естествознатель? Что это значит? – восхищенно продолжала спрашивать любопытная.

– Ну я, например, могу сделать вот так, – мужчина взял холодные озябшие руки девочки и положил себе на колени ладошками вверх.

– Это и есть естествознательство?

– Да, что-то вроде того.

Ерунда, бесполезное занятие. Ее кормилица могла сделать и нечто более удивительное. Девочке все это было не в новинку. Однако ей не хотелось обижать Ларри, который был к ней так искренне добр.

– Женщина, у которой я жила, тоже естествознатель? – напрямую спросила Сури.

– Думаю, да, к сожалению, – с грустью отвечал Ларри. – Далеко не все стали использовать приобретенные навыки во благо…

Не участвуя в их разговоре, Драгомыс то и дело фыркал и с неприязнью глядел на девочку, некрасиво вытягивая голову вперед и поблескивая в полумраке круглыми глазами. Просто сущий ворон.

– Что же ты делаешь, Ларри? Про нее еще неизвестно ничего, а ты ей все разбалтываешь.

Низкорослый добряк рассмеялся и потрепал своего товарища по спине.

– Да брось, друг. Она и так настрадалась, а ты так себя ведешь. Негоже при юной даме, – при этом он так залихватски подмигнул девочке, что Сури не выдержала и рассмеялась чистым детским смехом, а длинный тощий Драгомыс только с укоризной покачал головой. Но в его глазах тоже загорелись добрые искорки – он любил своего друга.