Естествознатель. Книга 2. Тернистый путь

С другой стороны, мальчика всюду сопровождали под конвоем, и пока он бесконечно долго выслушивал учителя, руки его все время были накрепко связаны. После уроков, ближе к вечеру, его приводили на спальное место и грубо кидали на солому, будто мешок с картошкой. Здесь его удерживали кандалы, но и не только они являлись препятствием к побегу. Мальчик к вечеру чувствовал себя настолько истощенным и морально, и физически, что у него были силы лишь на то, чтобы провалиться в беспамятство до того момента, как слуги толстяка вновь придут за ним.

Однако вскоре произошло одно обстоятельство, которое, несомненно, положительно сказалось на всей ситуации. Артура привели в класс еще до того, как пришли учителя и оставили сидеть наедине с госпожой Тилли. Юноша аккуратно сел за свой стол, морщась от боли. Теперь даже сидение на одном месте доставляло ему невыразимые мучения, так как на его теле уже не осталось ни одного живого места, не тронутого плетью, палкой или просто кулаком.

Артур посмотрел на девочку, неестественно прямо сидевшую перед ним. Она зачем-то нацепила на себя выходное платье и выглядела в принципе неплохо, но Артур до такой степени презирал ее, что этот нарядный и не вполне уместный вид вызвал в его душе не что иное, как волну глухой неприязни.

– Не надоело строить из себя идиотку? – язвительно поинтересовался он у девочки, надеясь вызвать в ней ответные реакции. Госпожа Тилли дернулась, как от удара и незамедлительно покраснела.

– Не надоело подставлять спину хозяевам? – так же язвительно ответила она. Артур безразлично пожал плечами, в то время как внутри у него все содрогнулось от жестокости ненавистной ему девицы.

– У меня нет выбора: подставлять спину или нет. Но у тебя есть – ты можешь начать учиться. Причем не из-за меня, не из-за учителей, которые готовы разбиться перед тобой в лепешку, не из-за твоего чокнутого папаши-садиста, а просто для самой себя.

Госпожа Тилли какое-то время молчала, явно обдумывая свой ответ. Артур внутренне сжался, так как от этого ответа, возможно, зависела в какой-то степени его судьба.