Ты так хотел, как я боялась. Интим. Безвиз. Ревю

– Шесть ложек съела, – доложил Виктор, отставляя тарелку.

– Ну и хватит пока. Это понятно – после такой температуры – у нее нет аппетита.

– Ну вот мы уже и улыбаемся, – Виктор наклонился к Жене.

– Витя, ты сходишь к Леночке на собрание сегодня в шесть? – спросила Лена, как ему показалось, нарочито нейтральным голосом.

– Да, конечно, – торопливо согласился он, – я с работы пораньше уйду, забегу домой, куплю по дороге все, что нужно, и – в школу. Без проблем.

– Окей, ну собирайся, а то опоздаешь.

Прощаясь с ним в коридоре, Лена, как будто нарочно, держалась от него в двух-трех шагах, словно ожидая – как же он сегодня уйдет. Как обычно, чмокнет в щеку? Или махнет рукой? Или просто бросит «пока»? Она пытливо смотрела на него, а Виктор, боясь что-то испортить каким-нибудь одним жестом или словом, топтался на пороге и не мог уйти.

Видя, что он не знает, что ему предпринять, Лена смущенно засмеялась и сказала:

– Ну ладно, я разрешаю меня поцеловать.

С радостью он прижал ее к себе и почувствовал, как она льнет к нему каждой частичкой своего тела, а рот жадно ищет его губы.

Когда они поцеловались, он, испытывая резкое желание остаться, торопливо одной рукой начал гладить голую спину под халатом, и почувствовал, как она задрожала от его прикосновения.

– Ты опоздаешь, – прошептала Лена.

– Не опоздаю.

Они любили друг друга, стоя в тесном темном коридоре, среди вешалок и детской одежды и Лена изо всех сил стискивала зубы, чтобы не вскрикнуть.

– Я приду сегодня пораньше, – шепнул он, – уложим девчонок и…

Он целовал ее на прощание десятками маленьких легких поцелуев – в нос, в щеки, в глаза, а жена, радостная и с новым блеском в глазах, выпроваживала его на работу:

– Про собрание не забудь, неотразимый мужчина…

Проходя мимо главной площади города, которая совсем недавно из площади Октябрьской революции превратилась в Майдан Независимости, глядя на залитый солнцем Крещатик и слушая хрустальны звон фонтанов, Виктор решил, что проблемы, как таковой, не существует.

Наверное, он и в самом деле изменился, если Лена это почувствовала. Ведь и до Анжелы у него были другие женщины, но Лена никогда об этом не говорила.

Он вспомнил, как неделю назад, еще до болезни Жени, они с Леной предавались любви, вспомнил, как она ласкала его, и поразился – неужели она уже и тогда что-то знала? Ни разу за последние четыре месяца ему не показалось, что Лена хоть о чем-то догадывается.