Ты так хотел, как я боялась. Интим. Безвиз. Ревю

– Значит прочитай.

– Так это же даже не сценарий, а повесть какая-то. Или роман. Текст неплохой, но… никакого куража. Просто жизнь нескольких людей.

– Вот я и хочу показать просто жизнь нескольких людей. В то время.

Несмотря на то, что Полонский доминировал во всем, Веня оставлял за собой право в некоторых случаях хотя бы попытаться донести свою точку зрения до маэстро. Все-таки сериал – это вам не подкаст, не ролик, не короткое видео, которое можно переснять. Если в самом начале принять ошибочное решение, то потом… все и будет строиться на этой ошибке, и вся твоя гениальность, дорогой Полонский, будет засунута в то место, куда ты мне предлагал поместить сценарий.

– Ты думаешь, тем, кто смотрит веб-сериалы сегодня, будет интересно наблюдать за героями, у которых не было даже мобильных телефонов, не говоря уже об интернете? – спросил Веня, – И потом… Слишком чувствуются отголоски Советского Союза. Заграница – как великое чудо… Стационарные телефоны. Бизнес в зародыше. Компьютер только для распечатки договора.

– Ты не понимаешь! – У Полонского загорелись глаза. Добрым блеском. Веня хорошо отличал блеск глаз Полонского. Иногда глаза загорались недобрым блеском, и Веня знал, что нужно молчать. А такой блеск, как сейчас, говорил о том, что… маэстро захватывала та одержимость, которая и сделала «нашумевшим» предыдущий сериал.

– Ты не понимаешь! – повторил Полонский, – В том-то, как раз, и фокус: я хочу снимать чувства. Я лучше, чем кто-то другой, знаю, что веб-сериал – это, прежде всего, действие, динамика, движение. Но… люди-то остались прежними, несмотря на все девайсы и гаджеты. Отношения между людьми остались прежними: люди также врут и любят, страдают и обижаются, мечтают и завидуют, несмотря на все ваши тренинги личностного роста.

Веня опустил глаза. Полонский знал о его пристрастии ко всяким обучающим программам в этой области, и подсмеивался над этим.

– Вот я и хочу показать, что чувства и ощущения людей – вне времени, какие бы перестройки ни устраивала нам родина. Понимаешь? Любое настоящее, рано или поздно, становится прошлым. И в этом ничего изменить нельзя.