Сварщик и сольфеджио. Эротическая драма с элементами продакт-плейсмента

«Правильно рассуждают те, кто считает, что жена должна быть на 10—12 лет моложе мужа, – думала Лена, – Это неправильно – выходить замуж за ровесника. И как больно каждый раз видеть, что любая, даже самая некрасивая девчонка, моложе, а значит и… привлекательнее тебя».

Да еще эта история…

– Я давно хотел тебя привести сюда, – сказал Виктор, помогая ей сесть в маленьком уютном зале с живым оркестром и томной певицей, что-то мурлыкающей, лавируя между столиками.

– Помнишь, как мы тут были? – спросила она.

– Конечно, помню.

– А ты давно был здесь?

– Не помню. Был еще пару раз.

– С женщинами?

– Нет, по делам, – засмеялся Виктор, – Теперь здесь есть еще несколько залов и отдельных комнат, где нет музыки и можно спокойно поговорить. Ты чего такая серьезная?

– Волнуюсь за девчонок.

– Перестань, они уже большие. Да мы и не будем здесь долго. Я просто хотел, чтобы ты отдохнула от всего домашнего, расслабилась…

– Да, хорошо бы.

– Ничего, скоро девчонки подрастут, и мы с тобой будем выходить в свет хоть каждый день.

Лена улыбнулась. Наверное, время «выходов в свет» уже прошло. Ей было хорошо здесь, но, с таким же успехом они могли бы сейчас проводить вечер дома, отдохнуть, поговорить и не тратить столько денег. Лена пыталась отбросить от себя мысли о той сумме, которую придется выложить за ужин, но они все равно вертелись в голове, и она, смеясь над собой, думала о том, что в ресторан, все-таки, нужно ходить с чужими мужчинами, а не с собственным мужем, чтобы весь вечер не подсчитывать, какую часть семейного бюджета они оставят здесь.

– О чем ты думаешь? – спросил Виктор, когда принесли закуски, и официант, как фокусник, стал расставлять на столе приборы.

– О тебе, – пошутила Лена.

– Это хорошо, согласился Виктор, – А что ты обо мне думаешь?

– Какой ты у меня хороший, – улыбнулась Лена.

– Тут я с тобой согласен, – засмеялся он, – теперь ты меня спроси.

– А ты о чем думаешь?

Виктор только сегодня утром вспоминал Анжелу – спокойно, без боли и страха, просто, как далекое приятное воспоминание, но сейчас, глядя на Лену, он подумал о том, в какую забавную игру приходится играть, думая одно, а вслух говоря другое.

– О тебе, конечно, – ответил он. – Ты у меня самая красивая, а главное – родная.

Он сказал правду. Ни одна женщина не была ему так близка, как Лена. Даже Анжела, которую он, словно болезнь, пережил и перестрадал, казалась ему теперь далекой и незначительной, как героиня старой грустной книги.