Шах и мат

Практически на голодный желудок…

– Сам виноват. – Я закрыла глаза, чувствуя, как мир буквально кружится: мост скручивается, звуки меняются, все… искажается. Я тоже здорово опьянела.

Я не чувствовала ни враждебности, ни дружелюбия к себе, но все потому, что толком не могла думать. Рой мыслей, обычно жужжащий хуже пчел, постепенно умолкал. Накатила сонливость. Тепло растекалось по телу и отдавалось легким покалыванием в пальцах. Я улыбнулась и закрыла глаза, улетая в какие-то глупые раздумья. Никто не хочет мне зла.

Ребята притихли, негромко обсуждая события минувших дней и скорый выпуск. Я слышала, как они философствуют насчет того, что может быть потом, и это невольно вызывало улыбку. Несмотря ни на что, каждый из них строил какие-то планы, желал стать в этой жизни кем-то, кого не забудут и кто, может быть, наследит во всемирной истории ну или хотя бы в истории города. Я же не знала, кем хочу стать. Даже кем могу стать. Мысли о будущем казались настолько тяжелыми, что чаще всего их приходилось откладывать в долгий ящик, ведь убегающая сквозь пальцы юность не должна быть непосильной ношей.

– Как ты? – осторожный голос эхом отдался в голове.

– В полном порядке, – рассеянно ответила я и повернулась на голос. Это оказалась Аня, такая же сонная и усталая. Почему-то мне казалось, что устала она скорее морально, чем физически. – А ты?

– Сказать честно или соврать? – Она тихо усмехнулась и закрыла глаза.

– Что значит твое «эх»?

– Мне кажется, это навело много… Ну… В общем, внимание привлекло. Может, не случится ничего хорошего…

– Многие об этом думают. Я тоже.

Мозг не хотел здраво мыслить, а потому смело выдавал необдуманные слова.

– Я не хочу в этом участвовать… Знаешь что? – Аня обратила на меня мутный, но достаточно твердый взгляд.

– Что? – удивленно отозвалась я.

– Я пас.

– О чем ты?

– Да ни о чем, просто говорю, – снова усмехнулась она и откинулась на мостик, – что в голову взбредет…

Я и не стала задумываться.

Раздался громкий смех. Сколько времени прошло? Голубое небо окуталось непроглядной темнотой.

– Да ладно тебе! Неженка! – Саша разразился хохотом где-то сзади меня.

– Дава-а-а-ай, ссыкун! – Я расслышала голос Ромки.