Два Виктора и несколько рассказов, написанных в разные годы

– Она неуправляема! – хором воскликнули правила хорошего поведения, штампы и стереотипы, – Она все ломает!

«Она все ломает», – мысленно повторил драматург, продолжая кусать локти от того, что Зи смотрела в глаза художнику-декоратору и напевала «а он мне нравится…»

Драматург знал, что Зи может изобразить все что угодно, но в данном случае она пела совершенно искренне, и ему ничего не оставалось делать, кроме как ерзать от подступившей досады.

– Интересное прочтение, – протянул неглавный режиссер, когда стих шум оваций.

«Фразой „интересное прочтение“ можно потушить любой огонь,» – тихо прошумели овации в голове у художника-декоратора. – «Если бы неглавный режиссер не был таким занудой, возможно, у него и были бы какие-то шансы…»

– Мы есть, мы есть, – пискнули шансы, – Мы постоянно подаем знаки всем, только не все нас видят. А уж пользуются – вообще, единицы!

– Я позволю себе не согласиться с Шекспиром, – не сказал, а произнес неглавный режиссер, – Прости, старина Уильям!

– Ничего себе! Ого! – подумал Шекспир, наблюдая за разговором с высоты своего портрета на стене.

– Даже я трепещу от того, что ОН – здесь, – размышляла стена, – а этот неглавный режиссер… Мягко говоря, смелое заявление…

– Свергаете кумиров с пьедестала? – проговорил пожилой характерный актер, снисходительно похлопывая по плечу неглавного режиссера, – И в чем же вы не согласны, позвольте спросить?

«Мальчик мой, вы хотите быть заметным? – мысленно спросила актриса «слегка за 40». И, поскольку она сама не знала, к кому обращен ее вопрос – возможно даже ко всем старым и молодым мальчикам, которые были в ее жизни, она мысленно добавила: «Шекспир от этого не перестанет быть Шекспиром»

– Так вот…, – неглавный режиссер был слегка пьян, но не настолько, чтобы не донести до публики свою мысль, – Жизнь – не театр, и люди в нем – не актеры… Это театр есть жизнь! А актеры – люди!

– На грани просветленности… – прошептала Лилу, которая буквально час назад сняла костюм гимназистки 20-х годов, но из образа еще не вышла.

Неглавный режиссер стал в позу, но этого никто не заметил. Он решил, что теперь будет делать вид, что обиделся, хотя в глазах Лилу отчетливо читался вопрос: «А где вы будете делать вид?»

Просветленность, у которой, по определению, не могло быть граней, опять не нахлынула на Лилу… Несчастная любовь, одним словом.