Два Виктора и несколько рассказов, написанных в разные годы

Похоже на анекдот…

Вилли тоже ни к чему не принуждал…

Ну, как минимум, в плане принятия решения…

В остальном – тоже, конечно, но менее категорично.

Одним словом, во всех основных жизненных моментах, Вилли был очень демократичным.

Как в старой доброй классике: если бы взять уши Ивана Ивановича и добавить характер Петра Петровича, то получилось бы что-то идеальное…

Но так, естественно, не получалось.

Куприянов мучал, Вилли лелеял.

Вилли кормил конфетами, Куприянов «посыпал их перцем».

Куприянов блистал сам, Вилли служил ей верой и правдой.

Вилли обожал, Куприянов снисходил…

Куприянова нужно было удерживать, Вилли держался сам.

Ну и так далее…

Глава 3. Амплуа Антуанетты или Картинка счастья из третьего акта

Антуанетта знала на 100%, что новую жизнь нужно начинать с генеральной уборки, избавляясь от всего лишнего хлама, накопившегося в старой жизни.

Но всякий раз, оглядевшись вокруг, в итоге понимала, что «у меня еще более-менее «чистенько», и время настоящей генеральной уборки еще не пришло.

– Ну-ну, – подумала генеральная уборка, – Не все понимают, что для чего-то нового нужно расчистить место. Иначе новое просто некуда будет положить.

– Это правильно, – подхватил диалог, который в театре занимал особое место, – Только не плохо было бы также помнить, что, как только ты выбросишь старую вещь, она тут же тебе понадобится.

– В театре не бывает ненужных вещей, – начала рассуждать старая вещь, – Никогда не знаешь, какая штуковина пригодится в следующей постановке.

– Ага, – промямлили старые джинсы Зи Гранкиной, в которых она прекрасно справилась с ролью Нины Заречной, – Зи совсем уж собиралась нас выбросить, но вовремя одумалась.

– Это были просто счастливые джинсы, – проворчала генеральная уборка, – все знают, насколько актеры суеверны.

– Это уж точно, – проворчала черная кошка, которая не раз блистала на афише, но встречи с ней боялись в театре все.

– Да, актеры суеверны, – подумал бармен, вспоминая как шарахнулся от него Клим Пятеркин, когда увидел, что бармен несет к столу ведерко с бутылкой шампанского.

– Еще бы, – проворчал Клим Пятеркин, который когда-то по молодости взял себе этот (как ему казалось) театральный псевдоним вместо вполне нормального имени Андрей Шаповалов, – отшатнешься тут, когда три раза пришлось возвращаться домой за забытыми мелочами.