Новогодний сюрприз

Тут еще такой вопрос, замялась Лидочка, – звонила директор детского дома в Воскресенске, просила о личной встрече с вами, говорит, что помощь очень нужна, детский дом в аварийном состоянии, а местные власти никак не реагируют, куда она только не обращалась, говорит, что на вас последняя надежда.

– Да, конечно, назначьте ей, ну скажем на 18:30, после конференции я ее приму. Спасибо, Лидочка, вы свободны.

Отобедав вкусно в «La Mariee» дальневосточными устрицами, шампанским и черной икрой, проведя блестяще пресс-конференцию, Лев Палыч, усталый, но довольный вернулся в свой кабинет.

Голова уже не болела, а ночное видение казалось не чем иным, как просто приснившемся кошмаром.

– Левик, дорогой! – раздался знакомый голос в трубке, – весь день не могу тебя поймать, ты что прячешься от меня что ли?

– Дела, Кеш, дела, чиновником быть – это тебе не двор метлой мести!

– Ну – ну, не прибедняйся! Слушай, я ж тебя вчера так и не отблагодарил, подъезжай к 18:30, мы сегодня празднуем в «Сахалине», там и порешаем все.

В голове у Потапова пронеслось ночное видение, он вздрогнул, помотал головой и отогнал его прочь.

– Лидочка, перенесите-ка встречу с директрисой детского дома на завтра.

– Лев Палыч, дело в том, что она уже в приемной, вас дожидается – прошептала в трубку секретарша.

Чиновник посмотрел на часы, 18:10. Можно было б принять ее на десять минут и спровадить восвояси, – размышлял про себя Потапов, – а потом подумал, что тогда опоздает к началу празднования в «Сахалин».

– Лидия Петровна, выполняйте мои распоряжения, меня ни для кого сегодня больше нет! – сказал чиновник и повесил трубку.

Лев Палыч зашел в лифт, нажал на кнопку и поехал вниз в предвкушении очередного веселого вечера. – Надо Анжелке позвонить, пусть тоже подъезжает, выгуляет свое новое платье, – подумал с улыбкой он и потянулся в карман за телефоном. Неожиданно лифт остановился между этажами и свет в кабинке погас, по спине у Потапова пробежал холодок.

Одно мгновение и в полной темноте кабина лифта полетела вниз, ускоряясь на ходу. Только слабый луч света как вспышка молнии просачивался снизу, когда лифт пролетал мимо очередного этажа. А последнее, что запомнил в своей жизни Лев Палыч был лик Христа, грозящий ему пальцем.

– Сочувствую, – проговорил Гриша, – но я так и не понял, от меня-то тебе что нужно?

Глава 4.