Шторм изнутри

– Прошу возьми, это не подачка бедному изгнаннику, я лишь хочу помочь немного другу. Это просто котомка в дорогу путнику.

Кай вздохнул и забрал вещи.

– И кое-что от меня. Подарок. На память.

Ахейм протянул Каю золотой хронометр на цепочке. Круглый корпус был изящным и чрезвычайно тонким, невозможно было поверить, что внутри умещаются все шестеренки и пружинки. Кай принял хронометр – он оказался намного тяжелее, чем выглядел. Небольшая кнопка откидывала абсолютно гладкую, блестящую золотую крышку, открывая взору циферблат с золотыми стрелками, которые отчитывали кроме стандартной шкалы еще и пометки времени Подземелья.

– Изящная вещица. – Прокомментировал Кай.

– Он новый, без какой-либо истории, и не бывал не в каких событиях, из-за него ничего не случалось, и он никому пока не был чрезвычайно дорог. Его специально изготовили по моему заказу. Но ты можешь выгравировать на крышке все что захочешь, она специально оставлена гладкой. Ты можешь создать историю этому хронометру сам… А можешь просто забыть его в номере отеля.

– Благодарю. – Кивнул Кай.

Они попрощались. Кай покинул зал, Ахейм посмотрел ему в след, дождался, пока двери закроются, и, забрав оставшиеся вещи, направился в другой выход.

*

Створка двери глухо громыхнула, раскидав этот звук эхом по коридорам. Кай стоял совсем один – сюда случайные прохожие не попадали.

Теперь он был в совершенно других районах, здесь стены укрыты светлыми и белыми декоративными панелями, вокруг всегда поддерживается чистота, и украшения коридоров – обыденная, привычная глазу вещь, нежели забавляющее излишество или предмет роскоши.

Другие районы – другое освещение. Причудливые светильники, шарообразные плафоны под потолком, скрытые в специальных нишах лампы, практически все они излучали холодный синевато-белый свет в четыре-пять тысяч кельвинов, иногда разбавленный цветной люминесцентной подсветкой.

Кай чувствовал себя здесь, как в больничных коридорах, но для большинства жителей такая обстановка ассоциировалась с дороговизной и роскошью. Это были элитные «верхние» кварталы, здесь варились деньги и власть. Под внешним лоском и этикетом здесь скрывались алчность и бесчестие.