Шторм изнутри

Вернее, мне нужные еще одни такие же… И они нужны мне к завтрашнему дню.

Кузнец помолчал.

– Сомневаюсь, что смогу выполнить такую работу. – Наконец произнес он.

– А я верю, что сможешь. Мало кто вообще смог бы изготовить подобное. Но я знаю, что ты способен. Пожалуйста, сделай хотя бы одну вещь для меня.

– Это очень дорого тебе встанет.

В руках Кая возник мешочек, который он бросил на пустующую наковальню, внутри увесисто звякнуло.

– Этого хватит? – Спросил Кай.

Бросив суровый взгляд на Кая, кузнец развязал мешочек – он был полон кусков золота.

Это были не слитки и не украшения, именно куски – какие-то обломки, расплавленные части неизвестно чего, куски едва обработанной породы, кажется, среди них лежала даже коронка с зуба.

– Почему ты отдаешь это мне? Для такого количества можно найти хозяина получше. Почему бы тебе не отдать его, скажем, Домино?

– Я думаю, ты распорядишься им лучше других.

«И Домино, если понадобится, ты сам дашь нужное количество». – Добавил Кай про себя.

Кузнец вновь подошел к Каю, все еще державшему в руках ключи. Он снял рукавицу и осторожно взял их обнаженной ладонью. Лицо его сразу изменилось, он смотрел на ключи с напряжением и страхом, смотрел с агрессией и даже ненавистью. Он бросил связку назад в руки Кая.

– Нет. – Сказал он, одел рукавицу и вернулся к горну. Взяв щипцы, он принялся доставать из горна раскаленный металл.

Кай молча наблюдал, как кузнец кладет пылающую и искрящую заготовку на наковальню, убрав оттуда золото, второй рукой берет тяжелый молот, под кожей вновь вздымаются мышцы, и, наполняя кузницу звоном, начинает придавать форму будущему изделию.

Кай сидел не слишком долго. Встав, он положил ключи на сиденье табурета.

– Я оставлю это здесь. – Сказал он, перекрикивая звон металла.

Кай вышел, но пока не успел закрыть исполинскую дверь, молот остановился, и в след он услышал:

– Кто же ты такой, Кай?

*

Изысканный хронометр с золотой сканью в водном зале показывал вечерний час. Он отражался в ровной недвижимой глади длинного прямоугольного бассейна, вдоль которого выстроились несколько массивных ребристых колонн.

Застывшая, словно мертвая, вода казалась поверхностью прочнейшего монолита, идеально отполированного, так что в нем отражался весь зал: мраморный свод мягких кремовых тонов, испещренный черными прожилками, стены того же мрамора, таких же нежных оттенков, колонны и легчайшие прозрачные тканевые драпировки, висящие наверху между колонн.