Шторм изнутри

Прошло несколько секунд, и Сантино поднял взгляд на телевизор, висящий прямо перед ним, руки его – словно сами по себе – достали из кармана мятую пачку сигарет Grim Reaper и вложили ему в губы одну. Так же, не отрывая от экрана взгляда, он зажег сигарету металлической бензиновой зажигалкой, положив ее перед собой на стойку рядом с пачкой и стаканом.

Кай медленно опустился на высокий одноногий стул без спинки рядом с Сантино. Но даже в этот момент тот не взглянул на него, продолжая безучастно смотреть в телевизор, со стаканом в одной руке и сигаретой в другой.

Так они сидели довольно долго. Оба молчали, Кай тоже закурил свои сигареты, поглядывая сквозь дым на телевизор и переводя взгляд на Сантино. Его друг ничуть не постарел, с тех пор, как они виделись в последний раз, а это было очень давно. Суровое узкое лицо с резкими угловатыми чертами выдавало в нем северные корни, откуда братья Шевалье на самом деле Кай не знал, но, наверняка, они были воспитанниками холодных краев. Длинные русые волосы были небрежно собраны на затылке в хвост, зажатый какой-то веревочкой пополам, отдельные локоны торчали из него в разные стороны, напоминая окружающим, что этому человеку нет никакого дела до происходящего вокруг, как и до себя самого.

Перед ними остановился бармен.

– Налей мне того же. – Попросил Кай, показывая пальцем на стакан Сантино.

Когда бармен удалился за бутылкой, Кай наконец заговорил:

– Здравствуй, мой друг.

Сантино так и не повернулся. Он сделал большой глоток, лишенный всякой мимики, будто пил освежающий лимонад, продолжая молчание, в руке его дымилась сигарета, уже практически догорев и приближаясь к пальцам; дым окутывал его лицо, пропитывая одежду запахом табака.

– Да. – Наконец, произнес он. Очень тихо, словно для себя. – Встретились. Здравствуй. Не в лучшее время, как по мне.

Кай не знал, что ответить.

– Мое изгнание окончено. Теперь я вернулся. Подземелье больше не ждет меня!

Бармен вновь остановился перед ними, поставив перед Каем широкий стакан. Черные кубики льда зазвенели по стеклянным стенкам, облитые темно-коричневой жидкостью они стали выглядеть гладкими и искрящимися.