Квотербек, пошел к черту!

С ноги открываю дверь, та распахивается, и я вижу картину, которую больше никогда не смогу развидеть, даже если выцарапаю себе глаза и мозги всеми столовыми приборами, имеющимися в доме.

Гейл стоит на коленях перед чертовым лайнбекером, а тот вальяжно сидит в кресле с высунутым из штанов стоячим членом.

Не знаю, что меня шокирует больше: моя сестра на коленях перед каким-то сраным мудаком, кому отсасывала минуту назад, и сейчас его пальцы путаются в ее темных волосах на затылке, – именно та рука, которой он заставлял Гейл трахать свой член; либо передо мной этот сраный мудила – Брэдли, мать его, членосос, достающий меня весь вечер; либо я не могу смириться с тем, что моя сестра стала взрослой и могла кому-то отсасывать.

В любом случае, ничего из этого уже не имеет для меня значения. Я лишь слышу былые давящиеся звуки своей сестры. Этот хрен пытался заставить мою сестру отсосать ему. Глаза наливаются кровью, вены вздуваются на шее и руках, и я сжимаю бутылку так, – стекло того и гляди треснет от натиска моих пальцев.

Кулаки горят, я слышу сдавленный голос Гейл, умоляющей меня остановиться, кто-то хватает меня за грудь и пытается оттащить от Брэдли. Я, точно бык на корриде, упираюсь до последнего, пока не выбью все дерьмо из этого подонка. Этот хуесос совал свой грязный член в глотку моей сестры. Он заслужил гораздо худшей расплаты, чем быть просто избитым.

Прихожу в себя уже на ступенях наружной лестнице. Рядом сидит моя сестра, прижимаясь щекой к моему плечу. Вокруг много людей: одни со скучающим видом пьют пиво, другие дискутируют, словно ничего не произошло, а кто-то суетится с озабоченным видом. Весь шум прерывает протяжный вой сирены, стены двухэтажной виллы окрашиваются в красный, и автомобиль неотложной медицинской помощи съезжает с места, окончательно возвращая меня в эту реальность.

– Райнер, – обращается ко мне наш тренер Стэнли, – какого хрена? Ты решил поставить крест на своей карьере? Или, как это называется?

Я слышу всхлипывания сестры. Смотрю на Гейл, на ее опухшее лицо от слез, следом на свои окровавленные руки.