Бродяга

Так сколько? – настаиваю и ей это, похоже, не очень нравится.

Стесняется что ли?

Дурёха.

– Тридцать недавно стукнуло, – говорит так обречённо, что меня смех разбирает.

– Разве это много? Я вот не знаю, сколько мне лет, но думаю, что намного старше.

– Ты мужчина. Вы и в сорок, и в пятьдесят ещё по бабам бегаете. А для женщины тридцать – уже старая, – какую же чушь она городит.

– А по-моему, самое оно. Моська, а ты чего не в платье? – только сейчас замечаю, что Надя в джинсах и слегка потасканной футболке.

Насколько я знаю женщин, а мне кажется, я их знаю, для них любой праздник превращается в ритуал с охами-ахами у зеркала и причитаниями «надеть нечего».

Опять же, откуда я это знаю? Так легко рассуждаю о бабах, что, кажется, должен помнить хотя бы одну… Но нет. Пустота в башке.

Наденька ещё эта… Странная.

– Этот мудак тебя так загнобил? – киваю в сторону гостиной, где валяется тело её бывшего и в который раз задаюсь вопросом – какого хрена я его не выкинул?!

Ладно, в конце концов, может этот мусор поможет мне узнать кто я вообще.

– Давай не будем сейчас о нём, – накладывает мне на тарелку салат и этот жест охренеть как нравится.

Смотрю на большие часы на стене и вскакиваю, как ошпаренный.

– Шампанское где?!

Наденька, ахнув, несётся к холодильнику, а я расплываюсь в счастливой улыбке.

Под бой курантов откупориваю «шампунь» и разливаю по бокалам.

– С Новым годом… Лёша, – Наденька поднимает свой бокал и смущённо улыбается.

– С Новым годом, Моська! – притягиваю её к себе и впиваюсь своими губами в её.

Какие же охуительно сладкие у неё губы! Да я в жизни ничего слаще не пробовал! Хотя откуда мне знать…

Надя не сопротивляется, но и не отвечает.

* * *

Никогда бы не подумала, что мужчина, страдающий амнезией может быть интересным собеседником, но Лёша меня удивил. В основном, конечно, болтала я, что, в принципе, на меня не похоже. Даже со своей единственной подругой я никогда особо не откровенничала.