Серый лютый. Киноповесть

Вы ведь все равно сделаете свои выводы, доверяю я Вам или нет.

– Нет. Я не люблю точек. Предпочитаю многоточие. – Уже без иронии отвечает Столыпина.

– Я рад. Значит Вы – настоящий журналист.

– Благодарю Вас. А к какому типу людей вы относите нового вождя всех «проклятьем заклейменных»?

– Я не интересуюсь политикой. Это не область моих интересов.

– И все таки, вы же наверняка его видели по телевизору.

– Видел как-то мельком.

– И каково ваше мимолетное впечатление?

– По моему, он относится к тем, кто свободно лжет ртом, но рожа, которую он при этом корчит, всё-таки говорит правду.

Грушенька заразительно хохочет: – Ну вы даете! Да, вам палец в рот не клади. И последний вопрос. Вы счастливый человек?

– Один счастливый человек, который потом повесился, писал:

Счастлив тем, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве,

И зверьё, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.

– Судя по тому, что Вы это запомнили, Вы с ним согласны.

– Это, как говорят математики, необходимое качество, но недостаточное.

– А что же достаточное?

– Для ответа нужно сначала определить, что такое счастье.

– И что такое счастье?

– У каждого оно свое.

– А у Вас?

– Определить формулу счастья – еще не значит быть счастливым. Помните, у Козьмы Пруткова: «Хочешь быть счастливым, будь им».

– Ладно, оставим этот философский спор о счастье. – Столыпина медленно допивает кофе.

– Еще кофе?

– Нет, не надо.

– Ни много, ни мало, философский вопрос о смысле жизни. Вы слишком много от меня требуете. На этом коварном вопросике не один философ, начиная от Сократа, а может еще и раньше, себе зубы сломал. Несколько сотен лет тому назад восточный поэт, философ Омар Хайям так говорил по этому поводу.

Меня философом враги мои зовут.

Да видит Бог, ошибочен их суд.

Ведь мне ничто не ясно.

Неясно даже то, зачем и кто я тут.

С тех пор ничего не изменилось. Может быть Вам удастся ответить на этот вопрос. Тогда благодарное человечество Вам памятник поставит… при жизни… – Сергей смотрит на часы.

– Простите, я, кажется пожираю Ваше время. Для Вас, воспитанного в английском духе, время – деньги.

– Вот в этом-то и разница между пуританской Европой и евроазиатской Россией.