Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

Хотелось по-бегемотовски ворваться в какую-нибудь квартиру, схватить живущего там жирного хряка за шиворот и бить, бить его головой о стенку, пока он не начнет хоть что-то понимать.

Меня постоянно тошнило. Это могло быть озлоблением от бессилия или февральским обострением гастрита.

Возвращаясь вечером домой, я сразу заваливался спать. Ночью меня мучили кошмары. Словно я брожу по пустому вокзалу из одного зала ожидания в другой, а моего поезда все нет и нет. И вот наступает жуткий миг, когда я понимаю, что моего поезда нет и не будет, так как он потерпел крушение лет двадцать назад.

Это был страх. Страх провала. Мне хотелось плюнуть на все и уйти, спрятаться за туманом, как в детстве, когда весь мир казался враждебным.

Но было нечто, что сильнее меня, – болезненная и неудержимая тяга к бунту.

По семейному преданию, мои далекие предки жгли поместья немецких баронов. Дед ввязался в революцию. Отец был шестидесятником. Теперь пресловутая двойная спираль толкала меня к неясной пока что цели.

Когда дед умирал, мы с отцом сидели у его постели, пытаясь понять то, что он говорил заплетающимся языком. Я ничего не записывал, о чем потом сильно пожалел. Он говорил об Иваре Смилге – доверенном лице Ленина в Финляндии, у которого дед был в подчинении с февраля по ноябрь 1917 года.

Никогда раньше дед мне ничего такого не рассказывал. Я знал, что он был делегатом Второго съезда Советов от Нарвы, а в гражданскую воевал в составе 6-й армии Тухачевского, которого считал редкой сволочью.

События, о которых дед рассказал перед смертью, произошли осенью 1917-го в Финляндии. Немцы передали Смилге 250 хорошо подготовленных и экипированных финских егерей и огромную партию немецкого оружия. Егерей разместили по хуторам вокруг Гельсингфорса. Оружие на пароходе отправили в Петроград, а потом переправили поближе к лагерям немецких военнопленных. В середине сентября Смилга взял под большевистский контроль все правительственные учреждения в Гельсингфорсе, фактически установив в городе советскую власть.

Поздно вечером 25 октября (7 ноября) 200 финских егерей под руководством Смилги прибыли на Финский вокзал Петрограда. Дед вспоминал, что было очень холодно. Встретивший их на вокзале человек сообщил, что телефон, телеграф, мосты и так далее уже заняты красной гвардией, но там сплошь одни бандиты и дезертиры. Остался только Зимний дворец. Его охраняют ни на что не способные юнкера и женский батальон.