Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

Мы никогда не сможем заработать денег… вот хотя бы на это, – он задержался на странице, рекламирующей спальный гарнитур. – Если мы не станем держателями каких-нибудь акций, то будем держать свечку у изголовья такой вот кровати.

– Надо заняться золотом партии, – расфантазировался я. – Или, на худой конец, прихватить что-нибудь из ее имущества. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

– И вылететь в окно с десятого этажа, – отрезвил меня Костя, листая журнал. – Посмотри, вот она, та журналистка, – он ударил ладонью по одной из страниц журнала.

Я взял в руки журнал и попытался составить о Костиной симпатии хоть какое-то впечатление. Женщина действительно была роскошная, как будто пришедшая из другого мира.

– Да-а! Судя по всему, редкостная стерва.

– Почему стерва?

– Красивая женщина редко бывает добродетельной, этого ей не позволяют мужчины.

– А почему редкостная?

– Стервы разные: некоторых видно сразу, другие долго прячутся.

– Она не такая.

– Ну тебя и проняло! Не трать на нее время. Что вы будете делать? Пойдете в пельменную, а потом в кино? О чем будете говорить? О чем вообще можно говорить с женщиной, которая не знает, что такое уши от мертвого осла? Но самое ужасное, она не знает, что такое рыба первой свежести.

– Такой рыбы больше нет.

– Но она осталось в культуре. Как ты сможешь спать с женщиной, которая не читала Ильфа и Петрова.

Вечером состоялась пресс-конференция. Моим соперником от Народного фронта оказался Марис, мой однокашник.

Он дружески похлопал меня по плечу.

– Не выкинешь какую-нибудь глупость?

– Глупость – это ваша прерогатива.

Я бродил туда-сюда. Перед публичным выступлением меня всегда штормило.

Ко мне подвели какого-то гостя из Москвы, и я пожал его протянутую руку. Усевшись, мы молча уставились друг на друга, пока он первый не прервал молчание.

– Я не думал, что вы так молоды и… похожи на настоящего латыша.

– Я и есть настоящий латыш.

– Скажите, что вами движет?

Он выглядел старше меня лет на десять, а если присмотреться, то и больше. Типичный партийный функционер.

– Как дела в Москве? – спросил я, игнорируя его вопрос.

– Так себе. Люди ходят на митинги, слушают всяких прохиндеев. Но еще не вечер. Мы очень ждем вашего выступления. Задайте им жару.