Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

Кроме этой фотографии и репродукции картины Делакруа у меня ничего нет.

Но Марсо не унималась:

– Раз вы давно знаете Эдда, скажите мне, он что, не додрался в детстве?

Борис простер руки к небу и произнес замогильным голосом: «Пепел Клааса стучит в его сердце».

– Имеете в виду его деда?

– Да, старый Лоренц был редким забиякой. Мы вместе жили на горкомовской даче в Юрмале. Он постоянно ссорился с властью. Так что Эдд – потомственный скандалист. А в сорок лет еще остаются силы что-то изменить.

Марсо снисходительно посмотрела на мужа:

– «А он хотел переделать мир, но, слава богу, не знал как». Нельзя браться за переделку мира, если сам еще недоделан.

Борис расхохотался:

– Да, с твоей женой не соскучишься, – он положил руку Эдду на плечо. – Сильно тебе достается, дружище?

Эдд равнодушно махнул рукой:

– Обычные унижения. Национал-демократический плевок ложится ровно в пяти сантиметрах от моих ног.

– Европейская норма, – Борис вынул их кармана трубку и постучал ею по костяшкам пальцев.

– Да.

– Кто бы мог подумать…

– Подумать было можно. В России сбываются только самые несбыточные прогнозы.

– Как говорят немцы: Das uberunmuglichste ist muglich (самое невозможное возможно. – нем.). Теперь вопрос – когда?

– Как говорят китайцы: «Стрела уже пущена, но птица еще поет в кустах». Латвия выйдет из Союза в начале мая. Про остальных не знаю. Но они тоже выйдут.

– Хаос – это хорошоо, – задумчиво протянул Борис. – Помнишь, у Ницше? «Только тот, кто носит в своем сердце хаос, может родить новую звезду». А российский хаос – это еще и особый вид гармонии. То же самое, что заварить кашу.

– У Ницше: «Может родить танцующую звезду». Вот мы и потанцуем. Недавно был на совещании у Горбачева. Полный бред. Этот сукин сын выпускает на волю всех бесов.

– Надо перечитать Достоевского!

– Надо. Похоже, что Россия опять готовится растерзать себя с обычным для себя безумием.

– Ты же верил Горбатому[1 - Горбачеву.].

– Верил, не верил… Какое это теперь имеет значение? Редкая сволочь! Он, как царь Мидас. Только тот, к чему бы ни прикасался, превращал в золото, а этот все превращает в дерьмо.

Мокрый снег ударил Эдда по очкам, и он снял их, чтобы протереть стекла.