Прогулка за Рубикон. Часть 3

Русские помылись и стали угощать нас водкой. Сами они пили со скоростью курьерского поезда. Им ничего, а мы через час уже не стояли на ногах. Потом из леса пришли женщины. Очень красивые. Но что толку? Мои мужчины боялись отойти от камина. А русские разошлись по номерам.

– Женщины пришли прямо из леса?

– Так нам показалось. Когда русские вернулись, мы запросились обратно в гостиницу. Но нам ответили, что все выпили и некому вести машину. Мы спросили, а где же водители. Нам ответили, что они тоже выпили. Как же так? И тут один из русских сказал такое, что я не поверила своим ушам.

Он сказал: «Должны же люди отдохнуть». Мы маялись у камина всю ночь. Утром нас отвезли в гостиницу, а в два часа дня – подписывать документы. Весь день мы не знали, как избавиться от головной боли. Я больше не хочу в Россию. Это варварская страна. Там по улицам городов ходят медведи.

Все посмотрели на меня.

– Медведи? – переспросил я, – не видел.

Миссис Гилберт порылась в сумочке и протянула мне фотографию: поросль молодого леса, на переднем плане – шесть мужчин в мохнатых шубах и шапках.

Рядом с ними медведь. Немного в стороне от них – женщина с взъерошенной копной волос, подстриженных коротко. Это была сама миссис Гилберт. Среди мужчин я с удивлением узнал Бальмонта.

– А этот что там делал? – я показал на него пальцем.

– Это еще одна история. Вы не поверите! Он интересовался не лесом, а оружием. Там, в тайге, на заснеженной поляне мы наткнулись на пятнадцать брошенных танков. Он выяснял, у кого их можно купить.

Удивительная страна.

Я чуть было не поперхнулся минералкой. Охренеть можно.

Слово «охренеть» я, видимо, произнес вслух. Мурид с интересом смотрел на меня. Неужели он знает русский язык?

Но все остальные тоже смотрели на меня. Пятнадцать брошенных посреди леса танков явно не укладывались у них в головах. Надо было что-то сказать. Я подарил всем обаятельнейшую из своих улыбок, и сказал:

– В России танков на три полномасштабных войны. Их просто некуда ставить.

Сквозь узкие окна проглядывало море, окрасившееся около освещенной набережной в винный цвет облетающих кизиловых листьев.

Мое мороженое почти полностью осело, словно сдувшийся воздушный шар.

– Не надо ругать русских, – мистер Гилберт тоже не захотел есть мороженное и тяжело откинулся в кресле. – Когда здесь хозяйничали русские, арабы тайком вспоминали англичан. Когда же русские ушли – оказалось, что лучших друзей у них никогда не было.

– Зачем вам русский лес? – спросил я.