Мицелий. Лед под кожей

 – Все в порядке.

Вынув пальцы из плазмодия, Лукас одновременно освободился от хватки фомальхиванина.

– Прости, что заставил тебя ждать, Аш~шад.

Он отвернулся и не оглядываясь вышел из кабины.

Вселенная извергла его из себя, а земная действительность втянула, подняла к поверхности, но та сомкнулась, а темные глубины остались внизу – неприступные.

* * *

К

амёлём?эрн? тоже помнила о тайных вещах. ?ссеанка в изгнании, не желающая привлекать внимание… у нее глееваринские способности, она старается их скрыть… но, прежде всего, недавно по неосторожности причинила вред здоровью ?ссенского ниндзя, что повлекло его смерть, она лишила верховную жрицу агента и при этом нарушила планы з?рёгала, церковного исполнителя еще одного верховного жреца, – в таком случае излишка осторожности быть не может.

Камёлё разместила защитные сети на всех предполагаемых трассах, чтобы ничто не могло застать ее врасплох. Днем и ночью она чувствовала их на периферии сознания – натянутые паутины, невидимые дорожки, нити, звенящие от напряжения. И вот ее сеть зафиксировала толчок. Осколок информации.

На Землю пристает тот самый Корабль.

Камёлё как раз собиралась уходить. Она пообещала старой Ёлта?л, что на выходных поможет с мицелиальной рассадой, потому стояла перед шкафом в своей тесной квартирке на окраине ?ссенского квартала и решала, достаточно ли на улице тепло, чтобы надеть на работу юбку (мини, с бахромой, расшитую бисером), или же все еще холодно и можно натянуть треники (без бахромы, без бисера, удобные, скучные).

Но этот удар сверху быстро поменял ее приоритеты. Камёлё побросала одежду на пол и подбежала к окну. Вгляделась в непроницаемое, непостижимое небо.

«Значит, Л?кеас Лусу удалось. Среди д-альфийцев на базе Деймоса он отыскал чужака с Фомальхивы. Убедил его улететь вместе с ним. Тайком провел на Корабль. И так же тайком провез на Землю».

Был субботний безоблачный, почти весенний день, ничего не предвещало беды – но Камёлё обдало холодом.

Нужно узнать больше. Плавным движением она села на пятки и закрыла глаза.

На выдохе ее глееваринское сознание проникло в протонацию.

«Л?кеас Лус, так близко: его вытянутое бледное лицо в полутьме каюты, гладкие черные волосы, герданский шелк одежды… холодная элегантность, холодное сознание змеи – осколок льда в объятиях тьмы». Лицо было более бледным и угловатым, чем то, которое она когда-то знала: лицо умирающего – все еще молодое, но отмеченное глубокими морщинами на лбу и вокруг рта.