Долг сердца

Кто же теперь меня поддержит, папа?

Сколько боли может выдержать моя душа? Может ли моё сердце пережить потерю самого близкого человека? Почему я всегда была так невнимательна и беспечна к отцу, как будто впереди у нас целая вечность? Как часто в жизни я придавала значение второстепенному и не замечала главное? Почему из тысячи незначительных слов, сказанных друг другу, мы не услышали наши души?

Я была настолько слепа и стремились к своей заветной цели быть независимой и далекой что не успела сказать дорогому мне человеку очень важные для него слова: «люблю» и «прости».

Я дошла до первой градской. Морг всегда в стороне от основного здания. На парковке стояли чёрные машины разных размеров и марок. Много чёрных машин. У них кучками толпились мужчины в чёрных пальто или кожаных куртках. Много мужчин. Разговоры прекратились, когда я проходила мимо. Некоторые смотрели прямо, кто-то косился, другие старались не смотреть в мою сторону. Я никого из них не знала.

Я никогда не была в курсе дел отца. Это моя принципиальная позиция.

Я не хочу иметь ничего общего с этим бизнесом. Я ничего не знаю, поэтому на допросах не смогу сказать ничего важного. Поэтому я поступила учиться в военную медицинскую академию. Я была закалённой для жизни в казарме, строевой подготовке и службе с дежурствами. И ещё где-то в глубине души, я надеялась, что смогу помочь отцу. Надеялась, что мне позвонят, и я, хирург, зашью, где нужно. Но сегодняшний день показал, что самая моя большая надежда оказалась тщетной, и сделать уже ничего нельзя.

Я вошла в здание. Характерный запах ударил в нос. Этим меня не остановишь. Обычное место, часто бывала в подобных местах, наверное, даже чаще, чем в магазине одежды. И так даже легче, как будто я пришла сюда не по личному делу. Я прошла сразу к ординаторской. Дверь открыта, трое врачей пьют чай. Я вошла.

– Здравствуйте, я Ольга Филатова.

Молодой интерн повёл меня по белым коридорам до «холодильника».

– Мы уже вскрыли. Три пулевых огнестрельных отверстия. Все навылет.

Одно летальное через сердце.

Он выдвинул «холодильник». Отец лежал бледный. Его волевые черты лица заострились, но природная мужская красота всё же была с ним.

– Я вас оставлю, – интерн удалился.

Грудь отца пересекали швы от вскрытия. Он потерял много крови, но умер мгновенно. Три тёмных отверстия с опалёнными краями от пуль чернели на мощной груди. Я прикоснулась к одному из ранений и обвела по краю, а потом дотронулась до его щеки. Кожа уже была прохладной.