Кровник

Когда «бои на палках» наскучили ему, Мансур стал клянчить ярлыгу у Хас-Магомеда.

– Отстань, – отмахивался от него брат.

– Ну да-ай! – просил Мансур.

– Не дам. Не заслужил, – грубо отвечал Хас-Магомед.

– А ты заслужил?

– Заслужил, – гордо поднял голову Хас-Магомед.

– Это чем же? – ехидно улыбался Мансур.

– Я делом занят, а не бегаю кругом, как болван.

– Сам болван!

– Молчать! – грозно насупился Хас-Магомед. – От тебя хлопот ещё больше, чем от этих овец!

На время непоседливый Мансур затих, но когда они поднялись к пастбищу, выпалил:

– Хас-Магомед, давай поборемся!

– Отстань, – бурчал брат.

– Ты боишься бороться со мной, потому что знаешь – я сильнее!

– Нет, – угрюмо отвечал Хас-Магомед.

– Называл меня болваном, а сам – трусишка! – корчил рожи и тыкал пальцем Мансур, раззадоривая брата.

– Я не трус, – бормотал Хас-Магомед, силясь не замечать Мансура, потому что он мешал очередному пересчёту овец.

– Трусишка, трусишка! Трус! – повторял Мансур, кружа вокруг брата.

– А ну отстань, говорю! Не мешай, не то оба получим от отца! – покраснел Хас-Магомед. Он содрогался от одной лишь этой мысли.

– Ты просто боишься, что поборю тебя! Боишься, боишься!

– Как ты мне надоел, – злостно переводя дыхание, проговорил Хас-Магомед.

– Боишься, боишься! – продолжал без остановки Мансур. – Трусишка, трусишка! Боишься, боишься!

– Сейчас я тебе этой палкой по башке ударю, если не умолкнешь! – сжал со всей силы ярлыгу в руке Хас-Магомед, будучи уже доведён близнецом до бешенства.

– Давай бороться! – зазывал его Мансур, уже изрядно запыхавшийся, но не теряющий задора. – Давай, давай! Или ты боишься?

– Я не боюсь! – прерывающимся голосом пророкотал Хас-Магомед, отбросил ярлыгу в сторону, наскочил на Мансура и повалил на спину, прижав к земле. Тот вцепился брату в грудь, перекинул через себя и резко вскочил на ноги. Хас-Магомед кувыркнулся, вспрыгнул и через секунду нырнул в ноги близнеца, вновь опрокинув того наземь.

– Ну и дурак же ты, – хохотал Хас-Магомед, поднимаясь с брата. – Разве ж это борьба?

– Ты боролся нечестно, – обиженно проговорил Мансур, стряхивая с одежды пыль.

Хас-Магомед сиял, он очень любил побеждать. Однако довольная улыбка скоро сошла с его румяного от борьбы лица – он вспомнил про овец и бросился опрометью вверх по склону, на пастбище.