Кровник

Братья так же помогали – придерживали больному голову, переворачивали его при необходимости, носили воду.

На четвёртый день Хас-Магомед пришёл в себя. Он проснулся как раз тогда, когда Заур вернулся домой с выпаса. Скрипнула лёгкая дверь в саклю. Вошёл чабан, высокий, седобородый, сожжённый солнцем, сухой и мудрый старик. Он разулся, снял с себя бурку, белую папаху из овчины и повесил их на гвозди, рядом с висящей на стене старой винтовкой. Прошёл внутрь, мягко ступая по земляному полу, и остановился. Хас-Магомед удивлённо уставился на него своими чёрными, как спелая смородина, блестящими глазами.

– Ас-саляму алейкум, – доброжелательно улыбнулся Заур.

– Уа алейкум ас-салям, – растерянно ответил Хас-Магомед.

– Айшат! – громким сильным голосом позвал дочку Заур. – Джигит очухался, неси подушки!

– Почему ты меня так называешь? – вопрошающе смотрел на него юноша.

– Сам убил горного волка, а теперь ещё и спрашиваешь? – улыбался Заур.

– Он был ранен, – сказал Хас-Магомед, считая, что победа досталась ему по счастливой случайности.

– Израненный и голодный волк куда более страшен и непредсказуем, чем здоровый и сытый, – многозначительно проговорил чабан. – Уж я-то знаю, ты мне поверь. А впрочем, на всё воля Аллаха…

Хас-Магомед провёл рукой по своей правой щеке и почувствовал свежий бугристый рубец – теперь во всю длину, от виска до подбородка, вдоль щеки у него тянулся шрам.

– Как я здесь оказался? – спросил Хас-Магомед, оглядывая небогатое, но ухоженное помещение.

– Аль-Хамду лиЛлях, Айшат нашла тебя у реки. Она тебя выхаживала, спасла тебе жизнь. Мы с сыновьями только помогали ей.

Из внутренней двери вышла молодая, тонкая и изящная девушка необычайной красоты, в красном бешмете на жёлтой рубахе и синих шароварах, неся подушки. Завидев Хас-Магомеда, она, как и полагается, опустила глаза. Хас-Магомед сделал то же самое, пусть ему и очень хотелось рассмотреть свою спасительницу.

– Сядешь? – предложил Заур. Юноша кивнул.

Айшат разложила подушки для сидения у передней стены и удалилась.

Хас-Магомед приподнялся на своём лежбище, но мигом рухнул обратно.

– Помочь? – спросил Заур, порываясь к юноше.

– Вы и так помогли, – ответил Хас-Магомед, поднялся самостоятельно и сел против хозяина дома.

– Ты наверняка очень голоден.

Юноша лишь слегка наклонил голову, стесняясь ответить прямо.