Один против Голливуда

«Нет! Нет! Нет!» – повторялось, как разрывы реактивных снарядов. Они били Виктора по перепонкам, как будто рвались рядом. «Кто это так кричит? – подумал он. – Хан ведь говорит тихим голосом». И вдруг, увидев сквозь слезы лицо человека, который называл себя кокандским ханом, Виктор понял: это кричал он сам.

– У меня отняли все: власть, богатство. Сейчас меня называют просто Тургуном, а по-русски – Толей. Но никакой я не Толя и даже не Тургун! Я – Мухаммед-Али, правнук и наследник знаменитого кокандского хана Мухаммеда-Али, или, как его называли, – Мадали.

Мой прадед был самым могущественным из всех ханов Коканда. Это он принес славу и мощь Кокандскому ханству, захватив множество земель. Он вступил на престол в двенадцать лет и никогда ни перед кем не склонял головы.

Мухаммед-Али замолчал. Взгляд его затуманился. Но вскоре он заговорил снова. Теперь голос его звучал тихо, почти беспомощно, и был наполнен неизбывной тоской. О чем он тосковал? Об утраченном богатстве, о своем далеком детстве, о власти.

– Мне было года полтора-два, – начал он свой рассказ. – Я жил в Коканде с прабабушкой, последней женой великого хана Мадали. Звали ее Фарида. Отца и мать своих я не помню, всех моих родственников уничтожили большевики. Прабабушке было много лет, не знаю точно, но, наверное, за девяносто. Она очень меня любила и заботилась обо мне. «Ты, – говорила она, – великий хан, наследник когда-то могущественного Кокандского ханства. Ты был им и останешься им, какая бы власть ни была: советская или какая-то другая.

Кровь, которая течет в твоих жилах, – это кровь великого рода, она не может стать советской, большевистской. Она требует, чтобы ты выполнил свое предназначение во Вселенной: стоять во главе вверенного тебе Богом народа. Рано или поздно ты взойдешь на трон».

Так учила меня моя прабабушка. Но в школе, среди других мальчишек, я оставался просто обычным Тургуном-Толей. Я жил двойной жизнью: дома с прабабушкой я был ханом, а в школе и на улице – пионером и комсомольцем.

Пришло время прабабушке уходить в мир иной. Мне уже было семнадцать, и я вырос крепким, сильным юношей. Девушки теряли голову из-за меня. Сила переполняла мои мускулы. Сознание, что я потомок великого рода, делало меня бесстрашным.

Эти дни с прабабушкой я хорошо помню. Она уходила, медленно угасала, оставаясь в полном сознании. Я проводил с ней все дни и ночи напролет.