Повести

– Минутку! Один из вооруженных людей торопливо подошел к темной фигуре, о чем-то переговорил с ним и вскоре вернулся.

– Товарищи офицеры, пройдите к полковнику.

– Не с того начали, товарищи офицеры. Что за дебош устроили в гастштедте? – начал он, сразу испортив нам настроение. – Вам афишироваться сейчас совсем нельзя, а вы к себе привлекаете внимание большого количества немцев, – он замолчал, сморщил лоб, думая. – Ладно, перейдем к делу. Погрузку производим без вас. Я многих отослал, незачем здесь толкаться.

Без всяких вопросов, мы, все четверо внимательно выслушали его и, подчиняясь последним словам полковника Грохотова, развернулись и минут через тридцать были на подходе к гостинице. Издали было видно, что гостиница не пустовала, ярко светились окна, на занавесках вырисовывались тени людей, они исчезали и появлялись вновь.

– Ну вот, добродились, не пришлось бы ночевать у порога на коврике, – ворчал Владимир.

Вошли без стука, дверь не была заперта. Навстречу нам вышел солдат – дневальный по гостинице. Он заулыбался нам, как старым знакомым и поспешил обрадовать:

– Я знал, что вам некуда больше идти, поэтому ваши кровати остались за вами. Я всех предупредил об этом.

– Молодец! Хвалю за службу! – нарочно громко и с небольшим юмором, но от души, сказал ему лейтенант Николаев Владимир.

Солдат вытянулся, восприняв все это всерьез, приложил руку к пилотке и четко произнес:

– Служу Советскому Союзу!

Улыбки исчезли с лиц офицеров. Возможно, это была первая благодарность, которую получил солдат, а превращать этот ритуал в шутку, ни у одного из присутствующих, не было желания. Все произошло на довольно серьезном уровне.

Владимир пожал солдату руку, покрутив ее в своей огромной ладони, и сказал:

– Будь я твоим командиром, сделал бы из тебя отличного спортсмена, у тебя есть все задатки для этого.

– Я сам буду качаться, знаю даже где гантели можно взять. Я вам обещаю, что когда вы вернетесь из похода…. – Тут он осекся, поняв, что сказал что-то лишнее.

Ох уж, этот поход! Это слово серпом резануло по совсем еще юным сердцам офицеров.