Цветочная лавка

Девушка, познакомившись с садом и хорошенько изучив его, вернулась в дом. Не зная, чем себя занять, она слонялась по гостиной, как вдруг услышала приветливый голос за своей спиной:

– Любишь фондю?

Паулина обернулась и заметно повеселела. Ей приветливо улыбалась Ромина. Каково же было удивление Паулины, когда она заметила в кухне диффенбахию и сансевиерию в бордовых горшках. Если бы бабушка не вышвырнула ее такой же цветок из окна, как бесполезную вещь, то сейчас он вырос бы таким же красивым.

Женщина в белоснежном переднике растапливала сыр в какелоне, а Паулина, улыбаясь, нарезала французский багет. Она думала о том, как найти точки соприкосновения с госпожой Ингрид и расположить ее к себе.

– Ну, каково это, жить в таком доме? Роскошный, правда? – поинтересовалась Ромина, с прищуром глядя на гостью.

– Не знаю, – пожала плечами Паулина, – до того, как я пошла в школу, мы тоже жили в большом доме. А потом, когда бабушка влезла в долги, мы переехали в меньший, и в нём оказалось даже больше уюта.

Паулина умолкла. Как в детстве она не интересовалась финансовым положением в семье, так и сейчас это её мало волновало. Она часто удивлялась, как её бабушка, будучи таким деловым, умным и наученным жизнью человеком, умудрилась взять неподъемный кредит, и даже сейчас это никак не умещалось в её голове.

– Безмозглая, одним словом! – воскликнула Ромина, чем повергла Паулину в изумление.

Оказалась, кошка, каждый раз приходившая к окну в ожидании вкусного угощения, сейчас увлеклась бабочкой.

Усмехнувшись, Паулина взяла куриные ножки и вышла во двор. Пёстрая кошка стала ласкаться и тереться о её ноги. Девушка, накормив питомца и помахав пожилому садовнику, вернулась в дом.

Вечером в гостиной послышались голоса Ингрид и Хелены. Паулина поприветствовала их, помогая Ромине накрыть на стол. Ингрид удивленно округлила глаза.

– Как твои дела, Паулина? – радушно спросила Хелена, когда та сняла передник, любезно одолженный Роминой.

Паулина, присев рядом, вздохнула.

– В саду у госпожи Ингрид тридцать кустовых роз, – она обернулась и продолжила, – сто двадцать шесть книг в бурой обложке вот в том шкафу и по восемьдесят две золотых вертикальных полосы на каждой из этих бежевых штор.

Ингрид задумчиво провела пальцами по лбу, а Хелена, украдкой улыбаясь, сделала глоток сока.

– Первый ужин, когда за этим столом, кроме меня, есть еще кто-то.