Все в ажуре!

Атмосфера предстоящего веселья была настолько заразительна, что временами я забывал про полученную травму, выпрямлял спину и, раздувая грудную клетку, напрягал всю имеющуюся мускулатуру. Хотелось, чтобы окружающие видели, что на предстоящие семь дней главный альфа-самец на территории «Пик Альбатроса» – я!

В медпункте нас уже ожидал доктор с внешностью Бена Кингсли. Он загадочно улыбался и не говорил по-русски, хотя, когда после нажатия на больное место я произнес сакраментальное «блять», доктор задумался и бросил на меня презрительный взгляд.

Потратив не более трех минут, он испарился, всучив на прощание десять желтых таблеток, жестом показав, что я должен принимать их внутрь. Про то, как вытащить иглы, он ничего не сказал, а лишь пожал плечами, улыбнулся и вышел. Вот, собственно, и вся медицина.

– Ну, как? – спросила Наташа, встретив нас на ресепшен.

– По-моему, полный придурок! – негодовал я.

– Надеюсь, вы не матерились при нем? Они здесь все понимают русский и могут обидеться!

– Какие тонкие люди, однако, – резюмировал я.

– Да! Они очень ранимые и скромные.

– Прекрасные качества, особенно если ты выбрал профессию врача. Вероятно, полицейские здесь тоже очень тактичные и осторожные! – негодовал я.

– Ну, потерпите. Вам просто не повезло, – «успокоила» Наташа и пошла встречать очередную группу туристов.

После ужина мы вернулись в номер. Отдых забуксовал. Измученная жена моментально уснула, а за раскрытым окном продолжала бушевать ночь на всех языках мира! Сдаваться было не в моих правилах (к тому же я пообещал сохранять позитив любой ценой), и я решил спасти этот вечер, вытащив на волю своего приятеля «Johnnie».

Сделав могучий залп, я взял «быка за рога» и захромал навстречу приключениям, сжимая бутылку в руке.

Я ковылял вдоль пальм и ощущал себя героем фильма, который бредет по пустыне после очередной никем не замеченной победы. За кадром звучит музыка Эннио Морриконе, и лишь луна в звездном небе освещает его путь, а он, несмотря ни на что, продолжает идти к заветной цели – непонятый, отвергнутый и забытый.

Тем временем на побережье Красного моря продолжала полыхать «Чайная роза», звук становился зубодробильнее:

Мы губами прикасаемся

К льдинке тонкого стекла.

Мы согреть ее стараемся,

Но не чувствуем тепла.

Присутствие «Johnnie» вселяло уверенность, и я подваливал ко всем симпатичным иностранкам, которых принимал за итальянок.