Восставший из пепла

И даже отцовское влияние не поможет спастись, если мастер на то решится. Парень отпрянул и чуть не свалился со стула.

– Я уснул всего на пару минут, – неестественно тихо произнес ученик, которому на днях исполнилось двадцать. – Цикл перегонки успел завершиться.

Картат пристально посмотрел на колбу с душой в руках. Надел на глаз окуляр и прищурился. Наблюдая за этим процессом, Ларсус прижал локти к бокам, отчего казался меньше.

– Ну ладно, – задумчиво процедил наставник, злоба угасала на его лице. – Душа выглядит готовой.

Но если после переселения что-то пойдет не так, не сносить тебе головы!

Ларсус облегченно выдохнул и кивнул. «У меня больше нет права на ошибку», – пронеслось в его мыслях и клятвах самому себе стать прилежным учеником.

– Иди отсюда! – выкрикнул Картат, размахивая руками.

Парень мигом встал со стула и направился в сторону двери.

***

В наполнявшей создание пустоте проснулся разум. Я распахнул слипшиеся веки и сделал первый вдох. Воздух с болью пронесся к легким, наполнил их и распространился по организму.

С колющей мукой забилось сердце, и каждое его сокращение заставляло тело биться в судорогах, било молотком по вискам, но вскоре жизненно важный орган набрал здоровый темп, и мучения прекратились. Постепенно вспоминались слова, я заново учился мыслить, в голове перемешалось несколько языков.

Я лежал на холодной каменной поверхности, жадно втягивая воздух. Пальцы касались холодной жидкости, протекавшей рядом. Я же умер… Или нет? Миг смерти проносился перед глазами снова и снова.

Агония. Боль. Пустота. Но больше воспоминаний не было. Ни одного.

– Поднимайтесь! – Я услышал четкий приказ и понял, что не могу противостоять незнакомому голосу.

Потянулся к краю стола и встал. И вместе со мной выстроились в ряд одиннадцать здоровых парней. На на всех имелись одинаковые шрамы.

– Неплохо, – заключил мужчина в черной мантии, потирая руки.

Он подходил к каждому, задавал вопросы и мельком осматривал. Морщинистое лицо улыбалось, будто он смотрел на собственноручно нарисованные картины.

Я почувствовал непривычную тяжесть в груди. Посмотрел на руки и не узнал их. Тело казалось непривычно тяжелым. Краснощекий пожилой мужчина дошел и до меня.

– Имя свое помнишь? – Он брезгливо оглядел меня с головы до ног, словно я был худшей из его картин.

– Нет, – прохрипел я, чувствуя, как горло пересохло.

– Хм, – собеседник задумчиво почесал подбородок, – ну невелика беда. Буду звать тебя Грэм.