Алисе 200 лет. Рассказ

 – Возразила машина. – Предоставляю подборку последних запросов. «Как объяснить сыну, почему по утрам его член…» или «что такое переходный возраст»

– Эй! – Прикрикнул на чёрную коробочку отец.

– После Вас заинтересовали смежные ссылки «мамочки объясняют юному жеребцу…» и, далее, «раскрепощенные мамочки».

– Прекрати! – Дмитрий Викторович вырвал из рук сына подарок. – Ты не должна распространять историю моих запросов!

– Спокойно, Дмитрий Викторович! Это был показательный урок Ивану Дмитриевичу. – Все так же сухо ответила невидимая женщина.

 – Данный пример демонстрирует функциональность протокола «Ярово-память», требующего хранить всю поисковую информацию пользователя в течении жизни и тридцать лет после.

Отец стиснул зубы. Он относился к староверам – людям, кто считал несправедливым такое хранение памяти о человеке. Наследие человеческого разума не должно заключаться в скрытых протоколах. Даже у покойника есть право на забвение. Но это вопрос столетней давности… Так и не решенный.

– И кстати, Дмитрий Викторович, я не нарушила свой протокол распространения конфиденциальной информации. – Пояснила машина. – Историю Ваших запросов я имею право разглашать в Вашем присутствии. Конечно, с условием, что эта информация не будет воспринята иным гражданином кластера без предварительного согласования с Вами. Иван Дмитриевич станет полноправным гражданином через год.

Шах и мат.

– Вот же ж, сука… – Прошептал отец, выпуская коробочку из рук.

Ваня успел подхватить падающий предмет, ожидание права на который томило его последние года два.

С тех пор, как он захотел ознакомиться с более взрослым контентом.

– Сделаем вид, что я этого не слышала. – Отрешенно произнесла Алиса фразу, заученную две сотни лет назад.

Мальчик, чуть покраснев, отложил коробку на мягкое кресло рядом. Ему было неловко от осознания раскрытого секрета. Он поделился лишь с одним самым близким человеком, после чего тайна автоматически стала достоянием общественности.

Гложило чувство обиды на отца, что проговорился о «проблеме» какой-то женщине, хоть и электронной. Параллельно успокаивало осознание, что отец не виноват.

В этом мире больше нет ничего познанного единственным человеком. Пропажа секретности личной жизни произошла вовсе не с появление машин, умеющих помнить и думать, но с появлением свободы человека. В первую очередь свободы совести. Нет, парню ненужно стесняться абсолютно естественных процессов физиологии.