В поисках Тартарии: Перстень Искандера

А еще радовала мысль о правильно принятом решении вести расследование совместно, параллельно копаясь в разных источниках. Хороший тендем сколачивается, созваниваясь в оговоренное время для сравнения наработок по расследованию.

– Мне так и не удалось найти список действенных агентов на Кавказе того времени, – голос друга был буднично вял и не выражал радостных эмоций. – К тому же в архиве сказали, подобной информации в принципе нет. В середине девятнадцатого века номенклатура зачинала формироваться. Реестры не додумались вести.

– Какой конторы? – зацепился за навязчивое слово, не понимая из-за каких подсознательных мыслей в голове.

– Контора и была «конторой». Не существовало КГБ или ФСБ. Были «конторы», а до них – жандармы. Признаться, шпионаж в царской России велся примитивнее Джеймса Бонда. В сводках конторы числится, как некие работы на границе, или в гарнизоне велись по поиску иностранных информаторов, да агитаторов.

– Вот те на… – удивился появившейся группировки действующих лиц. – Их ещё не хватало в моей каше…

– Больше! – усмехнулся Дмитрий на другом конце спутниковой связи. – Были агенты по внедрению к ним. В основном все кончалось переходом таких агентов на сторону масонского ложа. Как правило, шпионы вели работу в два конца. Не суть…

– Значит, этим ложам что-то надо было тут?

– Перстень? Вполне правдоподобная гипотеза – тот Федор был одним из таких агентов, внедрённых в ложе.

– Стоит это обдумать.

Перспектива вырисовывалась позитивная. С учетом того, как Верещагин писал про встречи с Федором в Тифлисе несколько раз, то, несомненно, действие шло по их оговоренному плану. Продолжая строить гипотезы в таком ключе, несложно догадаться, как там же, он более тесно работает с Федором. Агентом влияния отправляется на первое задание в Париж. Какое это было задание? Все вырисовывается последовательно.

– А сможешь вновь пойти в этот архив? – после долгого раздумья подытожил я.

– Ох… – в голосе Димы повисло тяжёлое молчание.

Чувствовалось, как ему не хочется повторять путь туда, и одновременно подначивало желание свершения новых открытий. После недолгой внутренней борьбы он выдавил: «Если надо, схожу».