В поисках Тартарии: Перстень Искандера

 – Зря Димку ругаете! Он тем самым сделал важное историческое открытие!

Я протянул в ее руки найденный дневник.

Зоя взяла предложенный предмет, так до конца и не осознавая, что происходит. В не меньшем удивлении пребывал и мой друг. С этой суматохой он позабыл о моем присутствии.

– Этот дневник выпал из поломанной рамы. Думаю, к нему приложена рука самого мастера Верещагина! – огласил я присутствующим.

Зоя щелчком захлопнула рот и подняла дневник ближе к глазам.

– Это… – она принялась листать находку, при этом, не прибегая к должной осторожности.

– Экспертиза покажет, если Вы захотите таковую провести! – я подошел к Диме и похлопал его по плечу. – Молодец, дружище! Я напишу об этом хороший репортаж!

– Что мне ваша найденная рухлядь! – после недолгого переваривания полученной информации Зоя вновь перешла на крик. – Завтра я открываю выставку! А вы, косорукие редиски, картину разбили!

– Склеится… – буркнул я, протягивая руку к дневнику.

Зоя отдернула ветхие страницы подальше от меня и прижала их к груди.

– Знаете, что, Владислав Борисович! Кто вас сюда впустил? Пресса на выставке по регламенту появится завтра.

– Так Вы же сами разрешили! – изумился я, переведя взгляд на друга.

– Дима говорил про Вас, но согласия я не озвучила! – она сердито сунула дневник растерянному другу и отвесила ему подзатыльник. – Иди, отнеси дневник в хранилище. И погрузчик оттуда приволоки!

Дима выглядел напугано и по-детсадовски комично.

– Но, Зой… – начал было тот, когда женщина прервала его волевым жестом руки.

– Не Зойкай тут! Иди!

После, разъяренная женщина отвесила весьма крепкие эпитеты присутствующим работягам. И если в разговоре с Димой чувствовалось хоть и злобное, но деликатное напутствие, с ними она не церемонилась.

Досталось вновь и мне. Обвинив в саботаже выставки, нанесении вреда искусству, Зоя перешла на личное. Нарекание моих репортажей «жалкими посилками в литературе» я не стерпел. Развернулся и пошел к ширме за оставленной там сумкой фотоаппарата.

Зоя быстро переключилась на рабочих, забыв о моем существовании. Вот что за женщина! Как они ее терпят?

Собрал из-за ширмы свои вещи и заметил в спешке оставленную столетнюю рубаху. Никто кроме меня не знает о ее существовании. По-хорошему, ее тоже следует приобщить к найденному дневнику. Смягчит ли рубаха огорченное безалаберностью нежное женское сердце? Развернул рубаху, разглядывая находку.