Безмолвие

Он думал, что всё возможно в мире открытого рынка Но в то же время эти два корабля отправлялись под юрисдикцией одной единовластной и твердой морали – насаждении русского мира в континенты, далекие от понимания сущности царства православного.

Естественно все благие начинания губит любовь. Человек, отвлеченный на построение собственного сокровенного счастья, не способен принести это счастье сообществу. Русский офицер влюбляется в юную мексиканку, проваливает торговую компанию.

– Мышка, что тут происходит? – вздохнул Валера, пытаясь хоть в чём-то понять поступки главного героя представления.

– Любовь…

– Это глупо.

Маша кивнула, но не отвела взгляда от сцены. Занавес закрылся на антракт, зааплодировали зрители.

– Скажи мне, почему он не остался в Калифорнии и не женился на Кончите?

– Валер, ты спал, что ль, последний час? Он же православный! Как он может жениться на туземке?

– Ну, трахать же как-то смог, – справедливо повел плечами Валера у выхода второго этажа.

– Не может русский офицер трахать всё что ни попадя без благословения Императора, – вывела Маша очень неказистую, но отмеченную Валерой как правильную мысль.

– А сразу, отправляясь, чего не спросил заблаговременно такую индульгенцию?

– Не было, значит, такого намерения.

– Но появилось же…

– Дорога ложка к обеду, – заключила Маша и с сожалением посмотрела на девушку, принявшую кокетливую позу у парапета. Ее молодой ухажер пытался поймать красивый кадр на пластиковый китайский фотоаппарат.

Подобные снимки не имели в глазах Маши никакой ценности и несли в себе лишь невнятные попытки доказать кому-то в ближайшем будущем некую свою мнимую значимость от пребывания в месте, редком для посещения как самой запечатленной особы, так и публики, коей намереваются сии фотографии демонстрировать. Валера отметил, что Маша не любила фотографироваться, когда ей за это не платят деньги. А уж если заключен соответствующий договор, то и раздеться перед фотообъективом не против.

– Всё равно не понимаю, – не унимался Валера, – почему офицер так усложняет себе жизнь? Остался бы с возлюбленной, кто бы в Петербурге о том узнал? Калифорния – это же другой конец света! Пока до них доберется святая инквизиция, чтобы высечь за неправомерный брак, успели бы скончаться в счастливой старости.