Безмолвие

Вспомнил, что Маша как-то говорила о мечте завести собачку, в ту пору, когда остепенится с поездками и решится на оседлый образ жизни.

И вот посторонние люди теперь удалялись со взора Валерия. Он рисовал в воображении картины, что это он с Машей так галантно и лениво гуляет вдоль Цемесской бухты, посвистывая скотч-терьеру, чтобы не убегал далеко.

Написал Маше: «Не спишь?».

«Что хотел?» – пришло чуть позже.

«Может, сходим куда-нибудь вместе, когда вновь окажемся в Москве?».

Валера отправил сообщение, но тут же захотел его стереть, отменить; слишком прямолинейная просьба.

Но поздно, абонент прочитал сообщение. Мужчина выругал себя за поспешность, следовало подумать над более игривой и в то же время однозначной формулировкой предложения выйти на новый уровень отношений. Не старые-друзья-любовники, а уже сложенная пара любящих сердец – некий полуфабрикат перед замешиванием теста в семью.

Девушка на противоположном берегу Черного моря тоже не спала. Ее ответ не заставил долго ждать и порадовал Валерия своей конкретностью.

«В апреле я возвращаюсь. Как раз подумала сходить на рок-мюзикл один. Друзья порекомендовали. Составишь компанию?».

Валера знал, что этот вопрос вовсе не является таким поверхностным. Она, наверное, продумывала этот ход не один день. Ее что-то беспокоит, и совместный поход с Валерой хоть что-то да значит.

Мужчина улыбнулся, положил телефон во внутренний карман пиджака, а когда пришел в номер, уснул крепким и беспечным сном.

Глава 6.

28 октября 1955 года, бухта Севастополя

Караульный Сергей Бойко нес бидон с горячей кашей по коридору. Приходилось то и дело опускать взгляд к башмакам, дабы не задеть грязной посудиной отутюженную матросскую робу. Еще не хватало выпачкаться в каше и всю ночь провести за стиркой брюк. Внезапно он столкнулся со старшиной Бакши.

– Осторожно, горячо, – предупредил караульный и поправил автомат на плече.

Бакши посмотрел ему вслед, ловя приятные ароматы кухни, и подумал, не отправиться ли за ложкой к Юре.

Желание выспаться пересилило голод. Спустился на ярус ниже и побрел к своему кубрику.

Караульный следовал длинными, еле освещенными коридорами. Этот путь после томительных смен у карцера был для него приятен. И не важно, что повинность ходить с тяжелыми бидонами считалась зазорной. Самого молодого в расчете, именно его, посылали за провизией и прочими поручениями, в коих удаль молодецких ног спешит к месту.